Ведь я сама объясняла Хильдерике, что драконы не умеют любить. Поиграют с девой и улетят играть с другой. Но Хильдерика сказала, что готова к этому. Готова к потере ради короткого счастья.
У меня такой готовности не было. Как и не было уверенности, что с Рихардом буду счастлива. Пока я была человеком, возможно, подумала бы точно так же, как моя подруга, которая выбирала сердцем, а не разумом. Но теперь, когда моё сердце стало таким же холодным, как скалы…
Рядом с Рихардом я достигну вершины могущества и стану вспоминать о Солерно, как о деревеньке на побережье.
Зачем нужна деревенька, если я буду править всем королевством? Я буду грозной и непобедимой, справедливой и в награде, и в наказании, я буду неуязвимой для яда, кинжала, стрелы и даже молнии небесной. Буду притягивать золото и преумножать его, и внушать врагам ужас одним лишь своим видом. А потом можно наладить дипломатические отношения с правителями соседних стран, показать им, как надо жить – честно, по справедливости, правя милосердной, но твёрдой рукой.
И если соседи не захотят заключить союз, то армия во главе с двумя драконами быстро научит их покорности.
Но что дальше? Когда будет побеждён последний враг, или когда победа над врагом уже не будет иметь смысла? Не будет будоражить кровь, не будет согревать азартом борьбы… Тогда останется лишь скука и холод?"
"Зачем нужна драконья сила, если направлять её всю только лишь на поиск очередного источника тепла? Выпивать его до донышка, а потом искать новый? Зачем сила, если с ней никогда не успокоится душа, если сердцу никогда не будет покоя?
– Всё-таки, выйдешь за дядю, – разочарованно протянула Брюна.
– Иди-ка ты к своему мужу, – строго сказала Мелхола. – Мне кажется, ты ему сейчас очень нужна.
Брюна вздрогнула, посмотрела на мачеху и припустила во все лопатки ко дворцу.
– Опять что-то увидела? – поинтересовалась Вивианна.
– Тут и видеть ничего не надо, – вздохнула Мелхола. – Он без неё часа прожить не может.
– Совратила монашека… – хихикнула Маргарита, но тут же сделала серьёзное лицо.
Остальные деликатно промолчали, и только Хильдерика сказала:
– И всё же жаль, что у неё никогда не будет детей…
– Она уже беременна, – спокойно возразила Мелхола. – Только ещё сама не знает.
– Какое счастье! – всплеснула руками Хильдика.
– Будем надеяться, – ответила герцогиня Мастини и как-то странно посмотрела на меня.
– Что? – спросила я.
– Нет, ничего, – покачала она головой.
