– Ладно, не кисни, – брат похлопал его по спине, и сразу раздалось предостерегающее шипение – прилетело по больному месту. – И не шипи, – примирительно сказал Рихард. – Я то я тоже зашипеть могу. Так, что потом неделю не встанешь.
Глава 14. Турнир начинается
Помятые рёбра отдавались болью при каждом вздохе, и я старалась дышать пореже и коротко, Хильдика то ли поддерживала меня, то ли держалась за меня, чтобы не упасть в обморок, и обе мы не могли оторвать взгляда от эпической схватки драконов – то есть от драки, которую устроили король и его братик.
Молотили они друг друга от души, и я невольно поёжилась, вспоминая, как кулак Тюнвиля летел мне в лицо. Таким кулаком вполне можно прошибить деревянную доску.
Тут король двинул герцогу в глаз, и я поцокала языком. Больно, наверное.
Тюнвиль не остался в долгу и раскровенил королю Рихарду губу, боднув его в головой в физиономию – и бородища с усами не спасли.
– Господи, они же убьют друг друга… – прошептала Хильдика в ужасе.
– Угу, дождёшься, – сказала я и добавила: – Уйдём, не будем мешать любящим братцам.
Пусть поговорят.
– Поговорят? – Хильдика покачала головой, глядя на беснующихся драконов, но послушно засеменила во дворец, продолжая держать меня за руку. – Как ты? – спросила подруга, с состраданием заглядывая мне в лицо. – Зачем было с ним драться? Да что же тебя всё на драку тянет?
– Вообще-то, он первый начал, – напомнила я.
– А кое-кто подхватил, – она вздохнула и покачала головой точно так же, как когда глядела на драконов, мутузивших друг друга.
– Да всё хорошо, – успокоила я её. – Пара синяков на заднице – это не смертельно.
– Ваше высочество! – ахнула Хильдика и оглянулась по сторонам – не услышал ли кто.
Я почти не соврала. Что значит боль от раны тела по сравнению с болью, когда ранена душа? А герцогу Тюнвилю удалось ранить меня в самое сердце.
«Если бы ты умер, все были бы счастливы».
Так он сказал, этот проклятый дракон. И ведь был прав. Трижды прав. Сто раз прав.
Если бы умерла я, а не мой бедный брат, мне не нужно было притворяться мужчиной, не нужно было жить чужой жизнью, полной лжи и страха разоблачения.
Хильдика бы влюбилась в настоящего рыцаря, а не в фальшивого, и была бы счастлива. Мать не умерла бы от горя, отец не сошёл бы с ума. Все были бы счастливы. Все.
Мне хотелось закричать, завыть от обиды и тоски. Хотелось уплыть на птичий остров, чтобы выплакаться там в одиночестве, но теперь море закрыто для меня. В море может подкараулить король Рихард.
