Тюнвиль успел поймать и удержать удар, и совсем близко увидел лицо распрекрасного принца – теперь покрытое потом и пылью. Волосы принца Альбиокко растрепались, чёрные пряди липли ко лбу и щекам.
– Ни жену, ни сестру не получите, – прошипел принц не хуже дракона. – Так и передай своему дорогому брату. Ни жены, ни сестры!..
Он всё-таки двинул Тюнвилю между ног. Пребольно, между прочим. Но за это сам получил хорошую зуботычину, так что всхлипнул и улетел на пять шагов, шлёпнувшись сначала задом, а потом и спиной.
Пока он поднимался, потирая челюсть, Тюнвиль продышался после удара по самому сокровенному, и теперь уже смотрел на принца с настоящей ненавистью."
"– Ничего не треснуло? – с издевкой спросил принц, держа меч двумя руками и поднимая его для удара сверху и наискосок. – Хотел очаровать мою жену, а стручок-то подвял!.. Нечем очаровывать!..
– А чем ты её очаровал? – рыкнул Тюнвиль. – Не стручком же? Может, ты колдун?
Кстати, хорошая пришла мысль. Насчёт колдуна. На что способны людишки, кроме как на мелкие пакости вроде заговоров и приворотов?
– Подумай об этом на досуге, – посоветовал принц.
– Если есть чем. У драконов-то где мозги? В хвосте или под хвостом?
Принцесса Хильдерика кричала уже не переставая, когда принц и дракон бросились друг на друга, как бойцовские петухи.
Обменявшись с принцем ещё несколькими ударами, Тюнвиль решил не продолжать игру в благородство и без особых затей ударил по деревянному мечу кулаком, переломив палку, как соломинку.
Принц отступил, удивлённо глядя на обломок, который продолжал держать в руке.
– Так и с тобой будет, сопляк, – пообещал Тюнвиль. – Лучше бы ты сдох, всем было бы легче…
Он имел в виду Рихарда и Хильдерику, для которых само существование принца из Солерно стало пыткой и позором, пусть даже некоторые и не желали в этом признаваться. Про брата он не сказал бы и под пытками, а вот про принцессу Хильдерику рассказал бы в лицах и красках, но принц слушать не пожелал. Он вдруг побледнел, как снег, потом покраснел – и всё это за секунду, а потом отбросил никчёмный обломок и кинулся на Тюнвиля с кулаками.
Дракон получил три удара в лицо, и только потом опомнился и с рычанием схватил нападавшего поперёк тела, стиснув до хруста в суставах. Рёбрам принца тоже полагалось захрустеть, но вместо того, чтобы просить о пощаде, сопляк принялся молотить Тюнвиля с удвоенной яростью. Из разбитого носа хлынула кровь, и дракон окончательно взбесился.
