Ведь она, сама того не зная, попала в цель.
Развернувшись, Тюнвиль бросился в окно, вытянувшись стрункой. Он услышал, как позади испуганно ахнула принцесса Хильдерика, но в следующее мгновение уже превратился в дракона и перестал слышать. Зато увидел, что девушка выглянула в окно, испуганно глядя на каменные плиты во внутреннем дворе. Что она ожидала там увидеть? Его разбитое тело?
Тюнвиль, со свистом рассекая воздух, пролетел мимо башни, и принцесса отшатнулась вглубь комнаты.
Дракон летел в сторону моря, ударяя воздух когтистыми крыльями, и кипел от злости, от обиды, от нанесённого оскорбления.
Он рухнул в ласковые синие волны, подняв тучу брызг, и заметался из стороны в сторону, пугая рыб.
Она права, эта маленькая человеческая девственница. У драконов каменное сердце. Холодное, как могила. Именно потому драконы тянутся к теплу – к золоту, к вину, к горячему девичьему телу. Но и каменному сердцу больно, когда получаешь отказ. А ему отказали уже два раза. Слишком даже для каменного сердца.
Тюнвиль плавал, загоняя себя, пока совсем не выдохся. Его не волновало, что Рихард потеряет. Сейчас он не думал о брате. Все его мысли были о ней… той, которая отказала. А он-то спешил спасать её!.. И ещё он думал об этом идеальном принце. Которому, с какой-то непонятной радости, досталось сокровище, совершенно ему не нужное. Где тут справедливость?!.
Выбравшись на берег какого-то островка, Тюнвиль пуганул стаю чаек, гнездившихся на скалах, и завалился на нагретых солнцем камнях, разбросав руки и ноги, и закрыв глаза.
Так он и провалялся до вечера, а ночью умчался подальше в море. Пусть Рихард сам разбирается с этими людишками, которые заняты тем, что воруют друг у друга или мелко пакостят друг другу. Или которые хранят верность тем, кто этой верности недостоин.
Но с рассветом здравомыслие победило. Дракон развернулся в сторону Солерно и поплыл к ненавистному городу, размышляя, что скажет Рихарду. А то ведь опять будет ржать, как жеребец.
Хотя сам вляпался – по самую макушку.
Когда впереди показались городские башни, Тюнвиль поднялся в воздух, решив превращаться в дракона не на берегу, а где-нибудь в рощице за городом, чтобы раздобыть потом одежду у вилланов. Не хотелось появляться во дворце голышом. А то ржать будет уже принц Альбиокко. Ведь он-то всегда одет, как столичная модница.
Он почти пролетел через дворец, когда крылья вдруг сами собой затормозили полёт.
