– …я всё проверил, – донёсся до меня голос Рихарда. – Придраться не к чему. Везде порядок, всё отлажено. С пиратами он разобрался без моей помощи, да ещё и водоканал прорыл. Он просто идеален, этот принц Альбиокко. У кого ни спроси – все говорят, что он – само совершенство.
– Принцесса Хильдерика обожает это совершенство, – прошипел герцог Тюнвиль. – Ты бы видел ее лицо, когда она говорила о нём…
– Ревнуешь? – спросил Рихард, перевернулся на живот и поплыл к берегу.
Но не вразмашку, как плавают обыкновенные люди, а прижав руки к бокам и по-змеиному извиваясь всем телом.
Его хвост взбил гладкую, маслянистую поверхность озера в пену, и я невольно загляделась, потому что купание драконов, и правда, выглядело завораживающе – особенно на рассвете, в пустынной (или почти пустынной) апельсиновой роще, когда цветы на ветках только-только начали распускаться, и пахло горьковатой свежестью, которая смешивалась с влажным запахом травы. Было в этом что-то первозданное, что-то дикое, но в то же время – завораживающее.
Наверное, так драконы очаровывали наивных человеческих женщин, чтобы обольстить их и совратить с истинного пути. Ну и бросить потом, как ненужную вещь, разумеется.
Тюнвиль последовал за братом, безжалостно рассекая заросли нежных цветов. За ним тоже тянулся пенный след, и я видела, как извивался в воде змеиный хвост – тугой, оплетённый до самого кончика серебристой чешуёй, с роговой «стрелкой» на конце.
В какой момент полузмеи превратились в людей, я не заметила – это произошло в одну секунду.
Только что в тёмных волнах мелькали чешуйчатые хвосты – и вот уже на берег выбираются двое голых мужчин.
Рихард по-собачьи встряхнул головой, Тюнвиль аккуратно отжал промокшие длинные волосы, а потом братья уселись на траву, возле брошенной одежды, и продолжили беседу, глядя на восток, где уже розовело небо.
– Не тронь его, – сказал Рихард. – Ты мне что говорил? Какое тебе дело, чем там занимается принц с женой… Говорил: с людьми не сражаюсь… А сам чуть в глотку ему не впился.
– Да уже понял, – презрительно сплюнул Тюнвиль, – что ты приберёг сопляка для себя. Надеюсь, ты очень скоро свернёшь ему его цыплячью шею.
Рихард промычал в ответ что-то невнятное.
– Она всё равно не оставит его, – ожесточённо продолжал герцог. – У женщин нет никакого ума! Цепляется за этого смазливого щенка, а он только ноги об неё не вытирает.
– Женщины – странные существа, – сказал Рихард.
Женщины – странные?
Я чуть не фыркнула, затаившись в кустах.
