Трудно поверить, что этот человек… это существо вчера набросилось на меня с поцелуями. Воспоминания о вечере нахлынули волной, и я почувствовала, что краснею. Уши просто запылали. Хорошо, что были скрыты волосами…
– Нам надо поговорить, ваше высочество, – ни с того ни с сего заявил герцог, и я с трудом отвела взгляд от короля.
– Мы торопимся, его величество нас ждёт, – опять вмешалась в разговор Хильдика, и это было на неё не похоже.
Нехорошие подозрения нехорошо зашевелились в душе, и я выпустила руку подруги.
– Что-то важное, милорд? – спросила я Тюнвиля.
– Необычайно, – подтвердил он.
– Подожди меня, – попросила я Хильдику, но она вцепилась в меня, словно я собиралась уходить на верную смерть.
– Мы опаздываем к завтраку, – Хильдерика посмотрела на Тюнвиля почти свирепо. – Что за необходимость отвлекать его высочество? Какие дела могут быть утром? Никаких дел, – и она потянула меня в зал.
– Подожди, – велела я, и она мигом присмирела. – Иди за стол, я скоро приду."
"– Нет! – шёпотом закричала она, и этим подпитала мои подозрения ещё больше.
– Иди, – повысила я голос, и Хильдика отпустила меня, и побрела к столу, спотыкаясь и оглядываясь. – Ну? – спросила я у Тюнвиля. – Что за тайны, ваша светлость?
– Это у вас тайны, принц, – с вызовом произнёс он.
– Не понимаю, – холодно ответила я, изо всех сил удерживая невозмутимый вид.
Что он там болтает про тайны?! Вчера говорил, что Хильдика – девственница, сегодня заговорил про тайны…
– Не понимаете? – он по-змеиному прищурил глаза и сделался невероятно похожим на короля Рихарда.
– Вы сделали из принцессы пленницу, монашку под прикрытием. И ещё смеете… – он хрустнул костяшками пальцев, сжимая и разжимая кулак.
Собирается драться? За что? За то, что вчера его братец повёл себя, как последний идиот?
– Тюн!! – королевский рык прокатился по залу тяжёлой волной. – Иди сюда!
Герцог нехотя опустил руку, упрямо стиснул губы, бросил на меня уничижительный взгляд и пообещал:
– Мы ещё поговорим, принц.
Я смотрела ему вслед, пока он шёл к королю.
Когда герцог оказался возле королевского кресла, Рихард без особой вежливости взял брата за рубашку на груди и притянул к себе, что-то зашептав. Лицо у Тюнвиля стало непроницаемым, но когда Рихард его отпустил, герцог упрямо мотнул головой. А потом оба братца так посмотрели на меня, что я поёжилась.
– Что это было? – спросила я у Хильдики, которая подбежала ко мне и снова взяла за руку. – Он обвинял меня, что я сделал из тебя пленницу.
