— Почему вы считаете, что мне не понравится то, что вы хотите мне рассказать?
— Все не так страшно, — успокоила его Элеонора. — Тем не менее я подозреваю, что ваша первая реакция может быть… гм… несколько негативной.
— Подозреваю, что вы дьявольски правы, — улыбнулся он. — Но ведь вы попытаетесь изменить мое мнение, разве не так?
— По моему мнению, вы должны отреагировать положительно. Это в интересах всех.
— Выкладывайте, — потребовал он.
— Думаю, будет лучше, если я сначала объясню ситуацию.
— Теперь я уж точно уверен, что моя реакция будет негативной.
Элеонора сделала вид, что не услышала его последних слов.
— Известно ли вам, сэр, что семьи Джулианы и Роланда лишили молодых наследства?
Артур нахмурился:
— До меня доходили какие-то слухи. Я уверен, это ненадолго. Рано или поздно старики Бернли и Грэхемы смилостивятся и снова станут им платить.
— Джулиана поначалу тоже верила в это, но сейчас уже не надеется на такую возможность. Как, очевидно, и Роланд. Они оба считают, что их семейства настроены против них решительно и навечно.
Джулиана в полной растерянности.
— В самом деле? — равнодушно произнес Артур.
— Ее мать дала ей немного денег, но их недостаточно, чтобы они могли на них жить. Угроза финансового краха вынудила Роланда сесть за игорный стол.
— Да, я знаю. Осмелюсь сказать, что игорные дома — это прямой путь к тому, чтобы потерять даже те небольшие деньги, которые ты имеешь.
— Вы знали, что Роланд пытается поправить свое положение игрой?
— Это ни для кого не секрет.
Разумеется, он осведомлен обо всем, размышляла Элеонора, точно так же, как знал, что Иббиттс ворует со счетов, отпускаемых на содержание дома.
Это в духе Артура — знать все о событиях в том мире, в каком он живет.
Она решила попробовать другой подход:
— Джулиана очень несчастна."
"Артур повернул голову к окну, показывая ей свой красивый профиль и как будто давая этим понять, что его утомил столь скучный разговор и он нашел нечто более интересное на улице. Свет от фонаря осветил его скулу и четкую линию челюсти, но выражения его лица она видеть не могла.
— Это меня не удивляет.
Элеонора вспомнила сплетню о чувствах Джулианы к Артуру. Говорили, что «она в ужасе от него».
Глядя на его повернутое к окну лицо, она вдруг со всей ясностью поняла, что он знает о том, как его невеста его боялась.
То, что он знал об этом, Элеонору не удивило, но вот то, что он воспринимает былые страхи наивной юной женщины так остро, вероятно, даже болезненно, ее искренне поразило.
