Будь ты проклята, ведьма Чжоу!
Не успел частный борт «Дьяволов» совершить вчера посадку в аэропорту Денвера, как мне на почту пришло сообщение от главного редактора с требованием присутствовать на сегодняшней съемке Харди. «Чтобы парень мог максимально расслабиться», – что сделать довольно сложно, когда тебя окружают одни незнакомцы, и якобы только я смогу ему с этим помочь.
Учитывая наш последний с Ридом разговор в отеле и последующее игнорирование друг друга в самолете, об изменении в своих планах я сообщать ему не стала.
Зато прибыв с первыми лучами солнца на заброшенный склад в промышленном районе города, где должна пройти фотосессия, не без удовольствия отметила его вытянувшееся от удивления лицо. Напряжение в наших отношениях было таким осязаемым – хоть ножом режь. И естественно, от взгляда Саманты, стройной блондинки в брючном костюме, которая всем здесь заправляла, это не укрылось.
Саманта Хилл – главный фотограф «БЛАЙМИ!». То есть вторая после Бога. Ее талантливая работа с визуальным контентом и потрясающие фотографии привлекали к журналу крупнейших рекламодателей, а циничный и непреклонный характер по своей стервозности ни на йоту не уступал характеру Вивьен.
Раньше я думала, что слухи о ней слишком преувеличены, но когда мне грубо приказали сидеть молча и не путаться под ногами, убедилась в их правдивости.
Помимо двух суетящихся парней-ассистентов, которые настраивали свет, рядом с Самантой крутилась ее личная помощница Грета Мейсон, занимающаяся организацией съемки.
То есть – арендой помещения, логистикой и согласованием деталей фотосессии с моделью. Эффектная брюнетка в белой блузке и джинсах, в отличие от своей начальницы, постоянно излучала улыбку, а на Харди так вообще откровенно пускала слюни. В то время как я свои скромно проглатывала.
Сначала все шло довольно сдержанно и профессионально. Рид переодевался то в хоккейную форму, то в деловой костюм. Под чутким руководством Саманты принимал различные позы, пока она орудовала своей модной камерой.
Но чем больше времени проходило, тем меньше вещей на нем оставалось. И тем жарче становилось в помещении, несмотря на холодный ноябрь за окном.
Если относиться беспристрастно, в его хлопковых боксерах не было ничего неприличного. Они не просвечивали, а если что-то и «выделялось», то в пределах разумного. Но если вглядываться с пристрастием – как я, к примеру, – перед глазами все плыло, щеки пылали и жутко хотелось пить.
– Раздвинь ноги и поставь между ними шлем.
