Подмигнув, он обнял меня, прижимая к себе, и даже изобразил нечто похожее на улыбку в камеру довольному отцу. После чего между мужчинами завязалась оживленная дискуссия о хоккее.
Желтые огоньки гирлянд мерцали над каминной полкой, словно маленькие светлячки. Где-то на заднем плане играла рождественская музыка в стиле регги. На камине висели рождественские чулки, по одному для каждого члена нашей семьи, в которую до недавних пор входило пять человек: я, папа, дядя Эйб, Райли и Джейкоб. Но сегодня чулок было шесть, и все они оказались набиты до отказа.
Беседа за ужином протекала непринужденно, все делились последними новостями из своей жизни и смеялись над старыми семейными историями. Праздничные закуски и пунш по папиному рецепту сделали свое дело – Харди наконец расслабился и перестал выглядеть как Терминатор.
Когда разговоры вновь свернули к хоккею и я заскучала, Рид опустил руку под стол и положил ладонь мне на колено. Его серые глаза светились, когда он смотрел на меня, как будто я была единственной, кто имел значение.
Я опустила свою руку поверх его, переплетая наши пальцы… И вот оно: вспышка в сердце, быстрая, как удар молнии, от которой у меня перехватило дыхание.
Я люблю его.
Господи, я так люблю его.
Я до головокружения люблю Рида Харди.
И теперь, когда я призналась в этом самой себе, чувства намертво закрепились в моем сердце.
Рид взял с тарелки печенье-снежинку, откусил и провел языком по губам, чтобы поймать оставшиеся крошки, а я испытала легкое головокружение.
Вчерашняя ночь промелькнула перед глазами калейдоскопом жарких воспоминаний. Слияние наших губ. Его покрытые щетиной щеки у моих бедер. Он внутри меня…
Боже правый.
Мне нужно освежиться.
Натянуто улыбнувшись, я встала из-за стола и направилась на второй этаж.
Когда я вышла из ванной комнаты, Рид ждал меня в коридоре, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на огромной груди.
– Все в порядке? – с беспокойством в голосе спросил он, глядя на меня как ястреб.
– Конечно. Почему ты спрашиваешь?
– Ты выглядела странно, когда вставала из-за стола.
– Он легонько щелкнул пальцами по моим оленьим рожкам и рассмеялся. – Проклятие… Ты не должна ожидать, что я буду воспринимать тебя всерьез в таком виде.
Я закатила глаза.
– Сказал тридцатилетний мужчина в шапочке Санты.
– Мне двадцать девять, – поправил он, притягивая меня к себе за талию. – И я согласился на этот идиотский маскарад, только чтобы не обидеть твоего старика.
– Я ценю это.
