У них не было ни единого шанса.
– Мне жаль, что ты потеряла свою маму. – Рид поднес руку к моей щеке и вытер слезы тыльной стороной большого пальца.
– Да, мне тоже.
– Иди сюда.
Рид потянул меня к себе, и я забралась к нему на колени, обвив руками широкую шею. Наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга, и я могла видеть каждую золотую прожилку в его серых, как сталь, глазах.
– Ты веришь, что у каждого из нас есть родственная душа?
– С тобой я верю во многое. – Его глубокий голос проник мне под кожу, оседая теплом изнутри.
Рид провел губами по моему лицу, и я зажмурилась от нахлынувших ощущений. Его взгляд, его жесты, его голос, – казалось, все в нем изменилось по отношению ко мне. Он наклонился ближе, и наши губы нежно соприкоснулись. Этот поцелуй показался мне знакомым и одновременно совершенно новым. В нем чувствовались нотки… привязанности.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, я прижалась лбом к его лбу, растворяясь в пиратском аромате его парфюма, который идеально подходил этому ворчливому бунтарю, и тихо произнесла:
– Если к возвращению папы мы не украсим елку и не притворимся, что все это время занимались только этим, он скупит все тесты на беременность, которые только найдет в Маунтин-Бэй, и не выпустит нас из дома до тех пор, пока на одном из них не проявятся две полоски.
– Так давай сделаем это. – Его нос коснулся моего.
– Ты про ребенка?
Рид рассмеялся.
– Ты хочешь от меня ребенка?
Высвободившись из его объятий, я схватила с тарелки последний сэндвич и затолкала его в рот почти целиком, чтобы не сболтнуть лишнего.
– Ты не против, если я переключу хоккейный матч на какой-нибудь фильм? – спросила я с набитым ртом, потянувшись рукой к дивану, на котором валялся пульт.
– Звучит как преступление.
– Я знакома с одним крутым адвокатом по уголовному праву, который с легкостью меня отмажет, – подмигнула я, включая любимый «Холлмарк».
К концу фильма мы уже почти закончили украшать елку и каминную полку. Рид взял из коробки на полу последние несколько игрушек и помог мне их развесить, затем мы оба отошли назад и посмотрели на сверкающее огнями дерево, которое было украшено простенькими красно-белыми шарами – четыре штуки за доллар – и старомодными игрушками в форме медведей, ангелов и щелкунчиков.
– В сарае должна быть стремянка.
– Зачем? – спросил Рид.
– Украсить верхушку елки.
Фыркнув, Харди присел на корточки и через мгновение я оказалась сидящей на его плечах, чтобы водрузить звезду на вершину дерева.
