И праздничное настроение, которое, казалось, исходило из каждого уголка Маунтин-Бэй, лишь усиливало глубокое чувство грусти, засевшее в моей груди.
Сердце застучало быстрее, когда я увидела любимую вывеску. Улыбнувшись пожилой паре, которая проходила мимо, держась за руки, я перешла дорогу, взволнованно сжимая шарф под подбородком, и направилась в то самое место, которое посещала всякий раз, когда оказывалась здесь.
Я распахнула дверь, украшенную большим венком из пихты, омелы и остролиста, и жадно вдохнула восхитительный аромат свежей выпечки, который моментально перенес меня в детство.
К маме. Колокольчик на двери возвестил о моем появлении, и стоящий за прилавком мистер Рипли радостно помахал мне рукой:
– Мэдди, милая! Мы по тебе скучали.
– Рада видеть, что ваш бизнес процветает.
– У этого места прекрасный ангел-хранитель, – с мягкой улыбкой ответил владелец пекарни. – Кстати, ты вовремя! Твои любимые маффины будут готовы с минуты на минуту.
Я кивнула и заняла место в очереди.
Небольшое помещение с уютным интерьером моего детства излучало неподвластное времени очарование провинциального колорита. В углу стояла небольшая ель, украшенная старинной гирляндой с крупными лампочками в форме домиков. Из динамика над входной дверью играла рождественская песня группы Coldplay, все столики оказались заняты, а перед стеклянными витринами толпились покупатели. Это была не просто пекарня, а маленький островок благодати, куда приходили люди, чтобы стать немножко счастливее.
Когда я отстояла очередь, мистер Рипли протянул мне коробку с фирменными маффинами «Лили», приготовленными по рецепту моей мамы и названными в ее честь, а также бумажный пакет с горячим банановым хлебом для папы. Я поблагодарила хозяина лавки и отправилась на поиски рождественских подарков для семьи.
Остановившись напротив магазина подержанной одежды, принадлежащего старому приятелю отца Вилли Делейни, я натянула капюшон и, прикрыв замерзший нос шерстяным шарфом, огляделась по сторонам.
Но почувствовала резкий толчок в грудь и вдруг оказалась на земле. Чья-то огромная собака сбила меня с ног, повалив на спину, и принялась радостно вылизывать мне лицо. Она вела себя так, словно была в восторге от нашей встречи, и я сдавленно рассмеялась, пытаясь снять с себя этот шерстяной грузовик любви, чтобы подняться.
– Господи, приятель! – раздался знакомый низкий голос, напоминающий отдаленный гром.
