Она вызывала во мне эмоции, к которым я не привык. Ревность. Я никогда никого раньше не ревновал и всегда считал это чувство совершенно бесполезным. Но, увидев ее вчера с копом, был готов крушить все вокруг, заявляя всему миру, что она принадлежит только мне.
Откуда, черт возьми, это взялось?
Мы не вместе.
Мэдди не моя собственность.
Нужно почаще напоминать себе об этом.
Я встряхнул головой, пытаясь прогнать ненужные мысли. Господи, эта мелкая пуговица заставила меня потерять всякую способность мыслить здраво, а если не приведу мозги в порядок и не сосредоточусь на игре, то буду бесполезен для команды.
Тогда ни один талисман на свете меня не спасет.
Тем временем автобус постепенно заполнялся. Снег быстро заметал окурки под моими ногами. До отправления оставалось пять минут, а Мэдисон все не появлялась. Ее телефон был отключен, сообщения не прочитаны.
Неужели не придет?
Водитель сел за руль и нажал на сигнал, призывая всех занять свои места.
– Рид, ты еще долго собираешься морозить свой зад? – показалась в дверном проеме темно-русая голова Беса.
– Ехать пора.
Я взглянул на часы. Задумался на мгновение и шумно выдохнул.
– Попроси водителя задержаться еще на пять-десять минут. Я жду Мэдисон. Она, как обычно, опаздывает…
– Мэдисон? Талисман? – Он удивленно уставился на меня сквозь припорошенные снегом ресницы. – Так она давно внутри.
– В автобусе? – недоверчиво переспросил я.
– Ага. Как пришла, устроилась в самом конце салона."
"Нахмурившись, я бросился к дверям, проскочил мимо Громова и направился в хвостовую часть.
Приятель не соврал. На заднем ряду, скрытая спинками впередистоящих сидений, подложив ладони под голову и поджав ноги, спала Мэдди. Не удивительно, что я ее не заметил. В этой позе она была такой крошечной, что занимала чертовски мало места. И выглядела донельзя умиротворенной, будто видела счастливый сон. Длинные ресницы слегка подрагивали, отбрасывая тени на округлые розовые щечки, чувственные губы блестели влагой, пряди медно-каштановых волос причудливыми локонами спадали на лоб.
Глядя на нее сверху вниз, я чувствовал, как сдавливает грудь. Внутри все переворачивалось от мысли, что кто-то может ее обидеть, причинить боль. Даже если этот «кто-то» – я.
Протянув руку, я коснулся ее шеи. Кожа под пальцами оказалась нежной и мягкой как шелк. Мэдди смешно поморщилась, чмокнула губами и что-то проворчала про себя. Резко отпрянув, я отвесил себе мысленную затрещину.
Оставь ее, недоумок. Может, она не выспалась. За окном раннее утро.
