– Мы шли в буфет, мобила затряслась. Я ее в виброрежиме держу, зачем зря народ дразнить? Вынула потихоньку трубу, встала у стены, голову наклонила, Серега с Катькой меня окружили, ну вроде мы шепчемся. Говорю: «Алло», а из мобилы мужчина вежливо так говорит:
– Позовите Катю Соловьеву.
Ну я сразу спросила:
– Кто вы?
Мне и ответили:
– Ее маме очень плохо, соедините меня, пожалуйста, с Екатериной.
– Сонька Катьке сотовый сунула, Соловьева в пустой инглиш-кабинет заскочила, – влез в разговор Сергей, – а мы остались в коридоре.
– Неприлично чужую беседу слушать, – пояснила Соня.
– Ага, мы сначала подумали, что это из их секты, – ляпнул Сергей.
Соня грозно глянула на него, но поздно. Слово, как известно, не птичка, вылетит, назад в гнездо не вернется.
– Какой еще секты? – тут же отреагировала я.
Глава 16
– Ну… вы неправильно нас поняли, – начал выкручиваться Сергей.
– Это не наш секрет, – оборвала его Вартанова, – мы не имеем права выбалтывать.
Я оторвалась от стены.
– Устала стоять.
– Так уходите, – схамила Соня.
Я не обиделась на наглую девицу. Бесперспективно злиться, если хочешь получить побольше информации. С любым человеком, даже немотивированно агрессивным, можно договориться. Надо лишь сообразить, на какую педаль лучше нажать во время разговора. А уж с подростками совсем просто, их быстро вразумит короткая фраза, которую я сейчас и произнесу со спокойным видом:
– Соня, ты же взрослый человек!
– Не первоклассница, – выдала ожидаемую реакцию школьница.
– Тогда и рассуждай по-взрослому, – нахмурилась я.
– Ирина пропала вчера вечером, ни разу не позвонила дочери, не забеспокоилась, как та себя чувствует, оставшись впервые одна дома. Насколько я поняла, она любит дочь, следовательно, ей совсем не безразлично моральное состояние Катюши. Но Ирина словно утонула, от нее не было никаких известий. Отчего бы не соединиться с Катей, не успокоить ее, не сказать:
– Солнышко, у меня приступ аппендицита, мне сделают операцию, но ничего страшного нет. Тебе придется пару деньков пожить без меня.
Но Ира молчит. Зато коллеге по работе по ее просьбе врач рассказывает об аппендиците. О службе Соловьева вспомнила, а о любимой дочурке нет?
Сережа поскреб пальцем щеку.
– Моя мама, если ей голову оторвет, своему главбуху названивать будет, обо мне и не вспомнит, – сердито буркнула Соня. – У родителей всегда бизнес на первом месте.
– Ирина Алексеевна не такая, – вдруг сказал Сережа, – она вообще-то странная, но очень заботливая. Катьке обувь чистит.
