– Нашим кино– и теледеятелям надо пошарить в библиотеках, найдут кучу давным-давно забытых произведений. А то все одно и то же по зомби-ящику. Короче, если нужны сказки, езжай в библиотеку, адрес я тебе эсэмэской отправил, а где купить том, не знаю.
– Подскажи адрес ресторана «Фасоль», – сменила я тему.
– Сейчас сброшу, – пообещал Кузя.
В харчевне, где работала Ирина Соловьева, было не протолкнуться от посетителей. То ли здесь вкусно кормили, то ли цены радовали, но ни одного свободного места в просторном зале не нашлось.
Я притормозила одну из официанток, на всех парах несущуюся к длинному столу, за которым сидело человек двадцать.
– Простите, пожалуйста…
– Бизнес-ланч из трех блюд, – привычно сказала девушка, – салат с итальянской заправкой, суп дня…
– Где я могу найти Ирину Алексеевну, вашу управляющую? – спросила я.
– Спросите у Елены Михайловны, – посоветовала официантка. – Вон она, у бара. Видите, блондинка с укладкой?
Я кивнула и стала протискиваться между стульями.
Елена Михайловна профессионально улыбнулась:
– Хотите поговорить с Ириной? Она заболела, но я-то на месте и могу решить любую проблему.
Дайте-ка угадаю! Вы та самая женщина, что вчера забыла в туалете мобильный? Если назовете парочку контактов, вспомните несколько имен, фамилий, я отдам вам трубку. Ну, кто у вас в друзьях?"
"– Оставлять где попало мобильные – мое хобби, – засмеялась я, – вы правильно вычислили мой характер. Еще я теряю книги, косметику и документы. Но трубка в туалете принадлежит другой растеряхе.
Ирина моя подруга, я заскочила ее навестить.
Елена Михайловна не смогла скрыть удивления:
– Подруга?
– Ну да, – улыбнулась я, – бежала мимо, решила заглянуть. Ира говорила, что у вас вкусно кормят.
– Соловьевой сейчас нет, – протянула Елена.
– Странно, – удивилась я, – вроде сегодня ее смена, или я ошиблась?
Управляющая повернулась к бармену.
– Коля, присмотри за залом, если я понадоблюсь, зови, буду в комнате отдыха.
– Не волнуйтесь, – меланхолично ответил парень, – еще не вечер.
– Твоя правда, – вздохнула Елена и указала мне на маленькую дверь. – Пойдемте, там потише, здесь галдят, трудно разговаривать.
– Не очень у вас просторно, – отметила я, когда мы оказались в пятиметровой комнатушке, одну из стен которой украшали грозные объявления «Не курить», «Не есть», «Не читать».
– Странно, что барин не велел написать «Жить запрещается», – ухмыльнулась Елена Михайловна, усаживаясь на колченогую табуретку.
