На ней была красивая дорогая кожаная куртка, под курткой шелковое платье, в ушах посверкивали бриллиантовые сережки, а ноги обуты в недешевые туфли. Подумав, что это кто-то из соседских девочек, чье стремительное взросление прошло мимо меня, я распахнула дверь и сказала:
– Привет.
– Здравствуйте, тетя Даша, – вежливо произнесла девочка, – мы хотим, чтобы в поселке организовали театр. Вы не против?
– Конечно, нет, – улыбнулась я.
– Подпишете письмо коменданту? – деловито спросила она.
– Давай, – согласилась я, – как тебя зовут?
– Катюша, – представилась девочка, – может, разрешите мне в гостиную пройти? Бумагу составлял мой папа, он адвокат, получилось несколько листов.
– Подпишу не глядя, – легкомысленно пообещала я.
Катя укоризненно щелкнула языком.
– Ну разве так можно? Надо внимательно изучить документ. Вдруг там что-то нехорошее.
Я смутилась.
– Ты права, заходи.
Когда мы с Катей вошли в столовую, там по-прежнему сидел Вадим.
– Ни у кого не получилось упаковку с пилюлями открыть, – жалобно произнес Полканов.
– Как ни старались, не вышло!
Не успел он договорить, как в комнату влетела Лиза, схватила тубу, в мгновение сняла с нее крышку и воскликнула:
– Ничего сложного. Нажать, крутануть и снова надавить.
Я покосилась на банку с пилюлями. Может, мне тоже стоит принимать средство для развития интеллекта? Авось после нескольких курсов буду соображать, как откупоривать тубы с лекарствами.
– Вы Вадим Полканов? – звонким голосом воскликнула Катя. – Актер из сериалов?
– Да, – быстро ответила Елизавета, встав между девочкой и своим подопечным.
– А ты кто такая?
Я поняла, что Лиза посчитала школьницу одной из надоедливых фанаток, и решила прийти на помощь милой девочке.
– Знакомьтесь, это Катенька, наша соседка, она живет в доме… э… солнышко, подскажи, где, я забыла.
Катерина без приглашения села к столу.
– Моя фамилия Соловьева, маму зовут Ирина Алексеевна.
Я судорожно пыталась вспомнить, кто такая Соловьева, а Катя продолжала:
– Вам это имя знакомо?
– Ну, конечно, – лихо соврала я и вдруг сообразила: вопрос адресован Вадиму.
– Ирина Соловьева, – повторила девочка, – официантка из ресторана «Теленок», мама в нем до моего рождения работала, сейчас она управляющая кафе «Фасоль».
– Нет, – покачал головой Вадим, – никогда не заглядывал ни в «Теленок», ни в «Горох».
– «Фасоль», – поправила Катя.
– Туда тоже, – заверил Полканов.
– Ты здесь не живешь, – с запозданием сообразила я. – И никакой театр у нас открывать не собираются.
