– Вы не понимаете, – устало сказал Егор. – Это была жертва. Я сначала категорически отказал мерзавцу, и что получилось? К вечеру в больнице умерло еще двое молодых людей. Преступник обещал навсегда прекратить взрывы, если получит Катю. Я утром видел гору обезображенных тел и знал: откажусь от сделки, бомбист не успокоится. Как я должен был поступить?
– Зачем ему девочка? – перебила я.
– Не знаю! – воскликнул Егор Владимирович.
– Вы были уверены, что не отдаете ребенка на смерть? – не успокаивалась я.
– В руки педофила-насильника, садиста?
– Не знаю, – еще тише ответил Егор.
– Ты дурак? – гаркнул Семен. – Как можно… слов нет!
– Я спасал людей, – горько произнес психотерапевт.
– Вы поверили психу? – налетела я на врача.
Булгаков закрыл глаза.
– Он не обманул, такие не врут, когда предлагают сделку. Я составил его профиль и понял: взрыватель устал, он хочет остановиться, но не может, ему нужен якорь, который его удержит.
Сеня стиснул руки.
– Роль якоря предназначалась Кате.
Почему ей?"
"– Не знаю, – привычно ответил психотерапевт, – это нечто глубоко личное. Я сильно задел преступника, когда искал его и вышел на Колокольцева. Может, обидел, посчитав Вениамина главным действующим лицом. Иногда бывает, что следователь, психолог, криминалист, даже простой конвойный в СИЗО, любой, кто, по мнению патологической личности, хорошо ее изучил, превращается для нее в заклятого друга. С одной стороны, преступник ненавидит мента, с другой – уважает его, хочет быть с ним на равных.
Я внимательно слушала Егора. В его словах была правда. Александр Михайлович рассказывал мне, что порой между следователем и преступником при допросах завязываются странные отношения, в которых причудливо переплетаются разные чувства. И в богатом опыте полковника имелся случай договоренности с серийным насильником. Дегтярев тогда был всего-то лейтенантом и безуспешно пытался поймать парня, который нападал на женщин, избивал их, насиловал и уходил.
Хорошо хоть, никого не убивал. Александр Михайлович чувствовал себя полнейшим идиотом, негодяй действовал нагло, уверенно, не оставлял следов, всегда пользовался презервативом, не снимал маски. Ни одна жертва не смогла дать его описание. И вдруг молодому следователю прислали письмо. В нем из вырезанных газетных букв была склеена фраза: «Александр прекрати меня искать я перестану навсегда будешь искать продолжу». Знаков препинания не было.
