Егор Владимирович ей не понравился, рассказывать про молоток при посторонних она не могла, и заявилась ко мне, в ателье.
– Мда, – протянула я.
– Ходила сюда несколько месяцев, как на работу, – поморщилась Кускова, – скажу честно, она мне надоела. Припрется, сядет и молчит. Ладно бы, разговаривала, жаловалась, плакала! Нет! Угнездится на стуле, глазами шнырь-шнырь. Я не выдержала, спросила:
– Слушай, зачем ты приезжаешь?
А Соловьева в ответ:
– Мы с тобой подруги, пообщаться хочу.
Своеобразно Ирка общение понимала.
По ее разумению, дружба так вот и выглядит! Она ко мне на работу в любое время припирается, устраивается надгробием и замирает. Соловьева заранее не звонила, не интересовалась: «Светка, можно, я загляну? У тебя самой какие планы?» Нет. Ей в голову вступило – встречайте. То, что здесь клиенты, сотрудники, я занята – мимо. Плюхнется на стул и молчит. Час, другой, третий. Вроде ничего плохого не делает, просто моргает, а раздражает до бешенства. Я себя как под лупой чувствовала, ее глаза постоянно на своем теле ощущала, то они по спине шарят, то по шее.
Брр!
Кускова передернулась.
– И вот что интересно. Ты, если в гости к подруге собралась, с пустыми руками приедешь? Хоть вафельный тортик да прихватишь. Или нет?
– Торт – это святое, – засмеялась я, – ну еще игрушку детям и лакомство для собаки.
– Нормальный подход, – одобрила владелица ателье, – но у Ирки мозги набекрень. Ни разу ничего не приволокла.
Я спросила Кускову:
– И сколько времени длились ваши отношения?
Света легкомысленно махнула рукой.
– В календаре ее визиты я не отмечала, может, месяца четыре или пять. А потом я не выдержала и, глядя ей в психованные глаза, сказала: «Ирина, некогда мне с тобой нянчиться. Клиентов умасливаю. Больше не приходи». Она кивнула и ушла. Все.
– Соловьева не стала задавать вопросы, выяснять отношения, напрашиваться на продолжение странной дружбы? – удивилась я.
– Ни словечка не проронила и более не появлялась, – подтвердила портниха, – как утонула.
Хочешь мое мнение? Я, когда к Егору Владимировичу пришла на ознакомительную беседу, считала себя ку-ку. Совсем с потерянной крышей. Спасибо Булгакову, он нам доходчиво объяснил: у каждого своя фишка, не надо хотеть стать, как все. Не можешь над сыном сюсюкать-умиляться? Не сюсюкай и не умиляйся, не заставляй себя никого любить. Но и никого никогда не осуждай, попытайся понять человека, в каждом, если постараться, обнаружишь хорошее.
