– Ну и спросила! Что я могу тебе ответить?
– Как мне жить? – с отчаяньем повторила Соловьева.
– Счастливо назло всем, – озвучила свой принцип портниха. – Держать спину прямо, что бы ни случилось.
– Ты очень смелая и сильная, – прошептала Ира. – Как этому научиться?
Кускова махнула рукой.
– Это одна видимость. Реально я слабачка, реву по ночам, утром глаза накрашу – и фик-фок на один бок, в ателье иду.
– Нет, ты храбрая, – повторила Ира, – призналась, что Романа не любишь. А я от Кати смертельно устала, порой так ненавижу ее, что даже зубы ныть начинают, но я молчу.
– Я хочу свою проблему решить, – пожала плечами Света, – поэтому слушаю Егора Владимировича. Посоветовал он откровенничать, я язык и развязала. Возвращайся в группу, вместе мы справимся. Ты попробуй, потихонечку начни.
– Не могу, – прошептала Ира, – при всех вслух не получится. Можно, я только тебе расскажу?
– Я не психотерапевт, – попыталась отбиться от роли жилетки Светлана. – Еще насоветую плохое.
Лучше ты с Егором Владимировичем пообщайся. Попроси его, он с тобой с глазу на глаз детали обсудит. Булгаков очень хороший.
– К нему никогда! – истерично воскликнула Ирина. – И вообще ни к одному психологу не пойду. Я совсем с ума схожу! А судьба надо мной смеется. Ты как врача нашла?
– Приятели посоветовали, – ответила швея, – самое верное дело – сарафанное радио.
Ирина обхватила голову руками и застонала.
– Болит? – с сочувствием поинтересовалась Кускова.
– Под черепом будто винт крутится, – пожаловалась незваная гостья. – А я, знаешь, как в группу попала? По телеку программа шла, Булгаков в ней выступал и очень мне понравился. Я решила, что он поможет!
– Конечно, конечно, – закивала Света, – возвращайся к нам!
Ира стиснула кулаки, выпрямила спину, задрала подбородок и, сидя в неудобной позе, заговорила срывающимся голосом. Света поняла, что Соловьевой совсем плохо, и не решилась ее ни перебить, ни остановить. Дослушала повествование до конца.
У Иры с детства не ладились отношения с людьми, с мамой-папой контакта не было, а бабушка требовала абсолютного послушания. Если Кира Алексеевна велела, чтобы внучка в июне надела шерстяные чулки, а на голову теплую шапочку, девочка должна была бодрым аллюром спешить исполнять приказ. Старушке не приходило в голову, что у нее и внучки разная терморегуляция. Ребенку летом жарко, а даме, чей возраст к семидесяти, зябко.
