А ведь он прожил восемь десятков лет...и даже чуть больше...И не научился быть спокойным,быть степенным,быть слепым.Он написал для артистовлучшие роли в XX веке.В XIX такие хорошие роли сумел написатьтолько его тезка – Александр Островский.Но то в XIX! А в XX – как Володин, никто не сумел!Была путаница.Он жизнь чувствовал, как подарок,а его называли меланхоликом.Он, может быть, единственный из всех,создал на сцене положительного героя и героиню,а его обзывали очернителем.Он весело пошучивал, а хмурые люди,привыкшие к лжи,значительно покачивали головами.
Он говорил о жизни с распахнутой душой,всерьез и навзрыд, а они криво улыбались,думая, что он выпивши.Он пил, не как они и не как мы,он думал, не как они и не как мы,он жил, не как они и не как мы...Он любил НЕЗНАКОМЫХ ЛЮДЕЙ.Он написал: «Не родственники, не начальники,не подчиненные,просто повстречались несколько человекна одном и том же земном шаре».Будем помнить его, будем его читать и играть.Постараемся понять его, это еще впереди.Поклонимся ему —незабываемому Александру Моисеевичу,Свободному ЧЕЛОВЕКУэпохи социализма.
21 декабря 2001 С.Ю.
Послесловие к монологу"
"«Мне надо с вами поговорить. Хотя говорить, возможно, и нет смысла. Я несчастлив, живу безрадостно. Почему? В том-то и дело, что причины, пожалуй, и нет. Кроме разве лишь моей собственной глупости. Правда, эта глупость особая, глупость образованного и даже мыслящего человека. Дело в том, что моя жизнь состоит из делания глупых поступков и разнообразных страданий по этому поводу. Просыпаюсь угрюм, вспоминаю, что было вчера, и сразу же начинаю вот так мотать головой и бормотать: „Нет, нет“.
То есть не было этого, не было! Но это было, ничего уже не исправить. Вы никогда не мотаете головой?
Причем поступки мои не злобные, не корыстные, наоборот! Я непрерывно думаю о ближних, как выражается ваш сын, жертвую ради них самым дорогим. Но потом и очень скоро именно из-за этого начинаю тяготиться, бежать именно от тех самых людей. Ваш сын учил: давайте, и воздается вам. Но если ты отдал самое дорогое свое человеку скверному, который надменно принял это и теперь смотрит на тебя сверху вниз? Правда, ваш сын говорил: любите врагов ваших.
Но как этого добиться? Вероятно, надо сначала научиться любить хороших людей, а потом уже попытаться любить и других. Может быть, они до сих пор были обращены к тебе дурной стороной, как и ты к ним. А вдруг обернутся хорошей, как и ты? Но я обижаю и самых близких – отца, мать! Потом мотаю головой, а уже поздно.
