Но те двое, недополучившие удовольствия от жизни, видимо, поняли все неправильно. Генин грозный приказ они и как приказ-то не восприняли, а восприняли как попытку помешать им получать удовольствие!
Окровавленный длинноволосый остался стоять, привалившись к вымороженной стене. Он тяжело дышал и пробовал нагнуться за рюкзаком, валявшимся у него под ногами, но у него не получалось, он то и дело хватал себя за ребра и морщился. А те двое, переглянувшись, двинули на Гену Березина.
Олег Петрович внутри своего черного монстра длинно вздохнул и выпростал из кармана мобильный телефон.
Все дальнейшее было ему хорошо знакомо, как будто одно и то же кино он смотрел в десятый раз.
– Те че здесь надо? – начал один из дурашек, всерьез наступая на Гену Березина. – Те прогонные давно не выписывали? Я тя щас в бампер закатаю по самые яйца!"
"– Ух ты! – весело удивился Гена, услыхав про яйца. – Он еще разговаривает!
– Виктор Иваныч, здравствуй, – сказал Олег в телефон и поморщился – на заднем плане в трубке слышался какой-то непривычно громкий шум, отвлекал.
– Я почти приехал. Да. Через десять минут буду.
В трубке слегка помолчали, а потом сказали, что ждут, и Олег понял, что партнер недоволен. Сам партнер был человеком обязательным и немного напоминал благообразного купчину из пьес Островского.
Несмотря на «купчину», Виктор Иванович Назаров был исключительно деловит и влиятелен, и Олег не любил его подводить. А сейчас выходило, что подводит – и барышня повстречалась, и Василий Дмитриевич навязался, и вот теперь… Гена себе развлечение устроил.
Олег Петрович высунулся в окно – в лицо сразу дохнуло морозным уличным воздухом – и сказал негромко в ту сторону, где топтался его водитель, взятый в тиски хулиганствующим элементом:
– Гена, нам нужно ехать.
– Цвай секунд, Олег Петрович!
– Вали его, Вован, – взвизгнул один из элементов и прыгнул на Гену. – Я тебе ща фотку попорчу! И «мерсюка» твоего разнесу!
– Гена, – повторил Олег Петрович недовольно.
– Айн секунд, Олег Петрович!
Одним движением он сгреб обоих молодцев в кучу, сшиб их лбами, словно тесто помесил как следует, – молодцы обвисли, и лица у них обессмыслились. Гена пооглядывался по сторонам, не зная, куда бы ему их пристроить. Тащить мимо машины не хотелось, и бросить тоже не бросишь, ни пройти, ни проехать будет нельзя, не давить же их, в самом деле!..
Гена Березин ничего лучше не придумал, как пошвырять обоих в облупленную дверь подъезда.
