– Если вы мне не расскажете, я, ей-богу, уеду! И не стану вам помогать! Я не знаю, как мне вам помочь!
– Ну хорошо, хорошо!.. Молодой человек принес вещицы. Я сразу, так сказать, сообразил, что коллекция несметной цены, даже не потому, что серебро и бронза, а потому что…
– Ясно, ясно, – перебил Олег, – а потому, что демидовская. Там на каждой вещи как будто фамилия написана.
– Именно, Олег Петрович, именно! И потому, что не музейная, а именно фамильная, то есть до новейшего времени не музейная! Кувшинчик-то турецкий явно позднейший, значит, его Николай Никитич Демидов, как вы справедливо изволили заметить, вполне мог привезти в качестве трофея с Турецкой войны.
И Серафим! Самое главное – Серафим! Он-то в шкатулке мог очутиться только в начале двадцатого века, в крайнем случае в конце девятнадцатого!
– Ну, про Серафима вы ничего знать не знали, – резонно возразил Олег Петрович. – Тот, кто вам принес коллекцию, про икону тоже не знал, а то, что шкатулка с секретом, вы сразу обнаружить не могли.
Верно?
– Верно, – согласился Василий Дмитриевич не сразу.
– Если икону никто до вас не нашел, а она оказалась в тайнике, допустим, в девятисотом году – ну допустим! – значит, эта коллекция по крайней мере до семнадцатого года находилась в частном владении. Вот интересно-то. Очень интересно, Василий Дмитриевич!
– То-то и оно, – скорбно согласился старик. – Потому я и не устоял.
– На сколько не устояли?
– В каком смысле?
– Сколько вы заплатили неизвестному молодому человеку?
– Олег Петрович, вы же понимаете, что я не мог дать настоящей цены именно потому, что явное незаконное происхождение…
– Сколько?
Антиквар вздохнул:
– Пять тысяч.
– Пять тысяч… чего?
– Долларов, конечно!"
"– Господи помилуй, – пробормотал Олег Петрович. – Просто так, наличными?
Старик вдруг рассердился:
– Ну не выписывал же я ему банковский чек!
– И он счел сумму достаточной?!
Молчание и сопение.
– И вы просто отсчитали деньги?!
Молчание и горестное сопение.
– А… расписку взяли?! Нотариально заверенную?! Хотя какая расписка, когда вещи краденые!
Олег Петрович закурил сигарету и негромко чертыхнулся.
Таких… экзерсисов от умудренного опытом Василия Дмитриевича он никак не ожидал.
– Но и это не самое плохое, – вдруг громко сказал старик. – Самое плохое то, что сегодня по телевизору туманно намекнули на кражу из какого-то крупного музея и велели ждать подробностей в вечерних новостях.
Олег смотрел на него во все глаза.
– Это первое самое плохое.
