И здесь, видите, и епитрахиль, и поручи… Нет, Олег Петрович, все это нужно всерьез изучать.
– Я знаю. Но мне просто хотелось бы понять, не подделка ли это.
– В каком смысле – подделка? Нельзя подделать икону! Икона – она и есть икона! Но если это на самом деле прижизненный список, значит, цены ей нет.
– В каком смысле? В аукционном?
Тут Вероника рассердилась окончательно.
– Ей нет цены как святыне Русской православной церкви, – отчеканила она. – При чем здесь аукционы?! Все равно ее никогда не удалось бы продать без шума!
– Это точно?
– Совершенно! Точно так же, как то, что меня зовут Вероника Башилова и сейчас зима!
Олег неожиданно засмеялся.
В распахнутую дверь осторожно постучали, и они оба испуганно оглянулись, словно их застали врасплох за чем-то не слишком приличным.
– Олег Петрович, – позвал смущенный Гена, – там ваша мама приехала.
– Кто приехал?!
– Ирина Петровна. А нам бы с вами… по дельцу отъехать. Вы не забыли?
– Я не забыл, – пробормотал Олег Петрович. – Извините меня, Вероника, мне нужно…
– Да, да, конечно.
Он ушел, а она осталась и снова взяла в руки портрет.
– Как ты сюда попал? – тихо спросила она у старца. – И Федька тебя украл! Что ты хотел нам сказать?..
Ничего не было слышно – такой огромной была квартира, что в эту ее часть не доносилось никаких звуков, а потом на пороге возник очень смущенный Олег Петрович Никонов и с ним прекрасная дама, очень похожая на Любовь Орлову в пору кинокартины «Весна».
– Мама, это Вероника Башилова, – представил Олег Петрович.
– Специалист по русской иконописи, работает в Музее изобразительных искусств.
– На Волхонке?! – спросила дама глубоким и звучным голосом. – Господи, мы ходили туда на Декабрьские вечера. Ты помнишь Декабрьские вечера, Олег?
– Нет.
– И очень напрасно!
– Это моя мама, Ирина Петровна.
– Здравствуйте, – пробормотала Вероника. Дама была сказочно прекрасна, и Вероника судорожно одернула на себе голубой свитерок.
– Я должен ненадолго уехать, – сообщил Олег Петрович. – Надеюсь, вы с пользой проведете время.
Мама, в мое отсутствие ты будешь развлекать Веронику Павловну.
– Не надо меня развлекать, – перепугалась Вероника. – Я… я лучше домой пойду. У меня сын… и вообще…
– У вас маленький ребенок? – спросила Любовь Орлова.
– Двадцать пять лет. – Вероника улыбнулась тусклой улыбкой.
– Вы так молоды, а у вас уже такой большой сын?! – не унималась дама.
– Сын большой, – согласилась Вероника. – И я немолода.
– Бросьте! – сказала дама.
