Он знал, что нельзя, но все его беды были сосредоточены именно в этой сумке – взять ее, и дело с концом!
Он покрутил пальцем диск древнего желтого телефона, переложил трубку с одного плеча на другое и снова покосился на сумку.
Пока все идет как надо, только бы не испортить дела.
– Федя. – Гардеробщик показался из-за пустых вешалок, очки сдвинуты на кончик носа, в руке потрепанная толстая книжища.
«Анна Каренина», прочитал Федор Башилов.
– Федя, а чего у нас покрали-то? Ты не в курсе? Вроде из вашего отдела!
– Бронзу, Иван Ильич, и серебро.
– Тьфу ты, – плюнул гардеробщик в сердцах, так что очки подпрыгнули и он придержал их рукой, – а я думал, может, брешут!.. У нас из музея от сотворения мира ничего не воровали! Найдут, как думаешь?
– Найдут, – уверенно сказал Федор и снова посмотрел на сумку. – Наверняка найдут!
– Да нынче не люди, а супостаты какие-то пошли! Ну, на кой ляд им серебро и бронза музейная?! Ведь за копейки продадут таким же, как и сами, супостатам необразованным, а те все покидают, пошвыряют!.
. А у нас ведь все в покое и порядке сохраняется еще с позапрошлого века! – Он помолчал, огорченно поглядывая на Федора поверх очков, и вдруг спохватился: – А ты чего не звонишь-то?
Федор звонил в собственную пустую квартиру.
– Я звоню, да никто не отвечает!
– А, ну звони, звони.
Иван Ильич зашаркал обратно к своему стулу, уселся, положил ногу на ногу, пристроил «Анну Каренину» и нацелился читать.
– Иван Ильич, я через вас внутрь пройду?
– А чего ж? Проходи на здоровье!
Виктория должна была выйти ровно через полчаса, и за эти полчаса Федор Башилов сгрыз все ногти.
В конце концов он налетел в коридоре на Марью Трофимовну, которая ледяным тоном объявила ему, что вскоре прибудет милиция и он к этому времени должен непременно вернуться на рабочее место.
– Раз уж вы не работаете, то хотя бы не носитесь по коридорам, – добавила она, подумав.
Сумка, которую он должен был оставить вместо той, что принесла Виктория, была у него в рюкзаке, и минут за пять до назначенного времени он вернулся в отдел.
Все его тетушки потихоньку собирались домой. Нелечка, устав переживать, тихонько позевывала и закрывалась рукой. Мария Викторовна рассматривала какую-то большую книгу без всякого энтузиазма. Мария Викторовна номер два смотрела в окно, где уже засинели сумерки. А Марья Трофимовна ожесточенно писала что-то на большом желтом листе.
