И главное, чего никак не мог понять Федор в свои двадцать пять лет, – как же так получилось, что из той девчонки на мотоцикле, с сияющими глазами и щеками, она превратилась в такое жалкое существо?! Как она могла такое позволить?! Почему она не стала сильной и храброй победительницей, как отец?!
Он ненавидел жизнь, которой жила мать, и ему казалось правильным ненавидеть и мать тоже – за то, что она втягивала его, Федора, в эту свою убогость!.. Отец был прав, когда говорил, что мать во всем виновата – неправильно воспитывала сына, неправильно растила, отдала в «неправильный», «бабский» институт, как будто в подпол его заперла и все щели законопатила, оставила без белого света!
А ему так хотелось на свет!.
."
"Он был уверен, что жизнь его ужасна и только деньги сделают ее прекрасной. И вопрос о том, каким именно путем добыты деньги, его совершенно не интересовал. Ибо тот, кто смог их добыть, – победитель, почти бог, а богов и победителей не судят!
Он добудет денег и обретет свободу, только бы добыть. Он добудет денег и избавится от матери и жизни в подполе – только бы добыть! И тогда он станет таким, как его всемогущий отец, – если добудет денег!
И ничего не вышло.
Теперь приходилось спасать свою шкуру, и неожиданно выяснилось, что есть способы, которыми он добывать деньги не умеет. Не умеет, и все тут.
Он не может воровать, то есть брать чужое. Говорят, что за это бывает наказание, и Федор Башилов думал, что наказание – это когда тебя хватают за руку, снимают отпечатки пальцев и волокут в тюрьму.
Наказание – это страх.
Страх, что схватят за руку и поволокут в тюрьму. Страх, что убьют Светку и мать. Страх, что, один раз попав во все это дерьмо, не выберешься никогда!
Страх, что люди, с которыми связался, раздавят тебя, как клопа, – у них-то ведь нет никакого страха! Они ничего не боятся и ничем не дорожат, и вдруг оказалось, что он, Федор, дорожит. Да еще как дорожит!..
Та самая жизнь, которая казалась ранее такой убогой и серой, вдруг представилась ему самой прекрасной!
Вот тогда он еще был свободен! Да, именно тогда!.
.
От этой неожиданной мысли Федор Башилов даже остановился на секунду перед дверью в антикварную лавку сердитого и несговорчивого Василия Дмитриевича, который наотрез отказывался возвращать ему серебро и бронзу.
Федор остановился и рукой в перчатке потер лоб. Сильно болела голова, и мысли крошились, как черствая булка. Он шел сюда несколько часов пешком, из-за этой нестерпимой боли он часто присаживался на какие-то лавки.
Ну да.
