– Она призналась в этом?
– Нет, но я знаю наверняка, поскольку столкнулся с ней на прошлой неделе, когда искал лагерь мятежников. Двое мужчин, двое мальчиков и дорогой экипаж. К сожалению, снег был настолько густой, что я не узнаю никого из них, даже если встречу опять.
– И все же считаешь, что она была одним из тех мальчиков. Почему?
– Она описала мне тот случай и обвинила одного из моих людей в краже ее драгоценностей. Я уже расспросил этого человека. Он все отрицает, но он новенький. Я ему пока не доверяю.
Я послал людей обыскать ферму его семьи. Сегодня уже слишком поздно, так что может пройти несколько дней, прежде чем они вернутся.
– Предусмотрительно, как всегда, – прокомментировал Фредерик. – Надеешься поймать ее на лжи?
– Да, но помимо всего она описала детский браслет, который находился среди драгоценностей и должен был послужить доказательством ее истории.
Фредерик задумался.
– Был один браслет, который я велел изготовить для дочери в день ее рождения, но были и другие. В последующие дни ей надарили огромное количество украшений, и очень многие из них пропали после смерти Эвелины, когда нашу дочь перевели из покоев королевы в новое крыло дворца, отведенное под детскую.
Мне неведомо, был ли утерян тот браслет, который я ей подарил. Но меня тревожит, что враги узнали о его существовании и могут использовать его против меня, тогда как подобные детали известны лишь моему самому близкому окружению. Мне нужны ответы, Кристоф. Используй любые методы – устрашение, даже обольщение, если потребуется, чтобы узнать правду, но не причини вреда этой девушке.
Выясни, кто подбил ее на это, и мы наконец установим имя моего врага.
– Несомненно, ваше величество.
Кристоф и сам об этом думал. Первыми тремя самозванками занимался его предшественник. Они были совсем детьми. Одну привез мошенник из немецкого княжества. Их вышвырнули из Лубинии и велели никогда не возвращаться под страхом смерти. Другую подготовил один алчный лубиниец. Его легенда тоже рассыпалась, сам он был брошен в темницу, а девочку отдали в католическую школу при монастыре.
Третья пара оказалась наиболее убедительной, но когда допрос перешел в жесткую фазу, они сбежали, и королевские гвардейцы так и не установили, кто стоял за этой попыткой, хотя подозревали Брасланов."
"С четвертой самозванкой Кристоф имел дело два года назад. Это было почти комично. Она утверждала, что ей шестнадцать, что соответствовало возрасту принцессы, однако с виду ей было лет двадцать.
