– Кроме того, между теми двумя, о которых ты говоришь, не было настоящей близости, а только лишь бесконечная череда допросов.
Он провел обратной стороной пальцев по ее щеке.
– Вынужден не согласиться. Находясь с тобой, я мечтал только о том, чтобы схватить тебя в охапку и отнести на ближайшую кровать. Так что не удивляйся, если я скажу, как сильно наслаждался этим расследованием, во время которого ты находилась передо мной в одном белье. Наслаждался до такой степени, что надеялся повторять это снова и снова.
Румянец на щеках Аланы запылал ярче, но все же она нашла в себе силы смотреть в его глаза достаточно долго, чтобы смутить его.
Потом она рассмеялась, и он решил, что она заподозрила в его словах издевку и отплатила той же монетой, сказав:
– В следующий раз можем поменяться местами.
Она произнесла это серьезно… или в шутку? Нет, конечно нет, хотя улыбка у нее дразнящая. Должно быть, столь интригующее предложение просто означает ее желание увидеть его униженным в отместку за то, как он с ней обращался.
Он напомнил себе, что теперь она принцесса, и он прекрасно осознает это. А вскоре она вообще будет принадлежать другому мужчине, тоскливо подумал Кристоф."
"Эта необходимость постоянно быть рядом с Аланой не имела ничего общего с долгом. Король дал ясно понять, что Кристоф не должен больше прикасаться к его дочери, да он бы и не осмелился, если бы она питала симпатию к будущему мужу. По правде говоря, он не думал, что Алана будет против, учитывая, каким красивым и очаровательным был Карстен.
Но она сама была против этого брака, и гнев Кристофа вскоре остыл.
Теперь, когда опасность миновала, он хотел одного – не отпускать ее ни на шаг вплоть до того, что готов был позволить Алане присутствовать на допросе. Если Надя действительно в чем-то замешана, значит, ее отца, Эверарда Брауна, нет дома, ибо при нем она никогда бы не осмелилась принять любовника в своей спальне.
Глава пятьдесят первая
Слуга в ливрее проводил Алану, Кристофа и Леонарда в гостиную огромного особняка Браунов.
У Аланы еще не было возможности поговорить с Паппи наедине, но, как только их завели в комнату, она улучила момент, чтобы прошептать:
– Ты открыл ему свое лицо. Разумно ли это?
– Он внушает мне симпатию, – ответил Паппи. – Он не предаст меня.
Она и не думала, что Кристоф способен кого-то предать! Он был слишком прямолинеен, слишком резок, слишком честен – во всем, что не касалось королевских секретов, разумеется.
В ожидании Нади никто из них не присел.
