Все, что оставалось сделать Алане, – это распаковать вещи, переодеться к ужину и сесть на большую мягкую кровать, погрузившись в мысли.
Вскоре в дверь постучали. Алане вдруг непреодолимо захотелось увидеть на пороге отца, пришедшего, чтобы познакомить ее со своей женой. Но в дверях стоял он, такой же непроницаемый и бесстрастный, как прежде, и у нее мгновенно испортилось настроение.
– Зачем тебе меня сопровождать? – спросила она, выходя из комнаты. – Я наконец во дворце, и тебе совсем не обязательно охранять меня здесь…
– Хватит, – перебил он, хотя не слишком раздраженно.
– Слишком много жалоб… принцесса.
– На то есть причина! Твое поведение сделалось просто возмутительным после того, как ты представил меня отцу. Если больше не хочешь меня охранять, так ему и скажи. Вне всякого сомнения, у тебя много других дел, и я не стану возражать.
– Я выполняю приказы. И ничто не заставит меня нарушить их.
Она нахмурилась, не совсем понимая, что он имеет в виду.
– Заставить тебя пренебречь своим долгом? Ты на это не способен.
Но тебе явно не нравится меня охранять и постоянно находиться рядом, сопровождая по дворцу. Если тебя это тяготит, я сегодня же поговорю с отцом.
Кристоф еще больше помрачнел и снова взял ее за руку, чтобы вести дальше.
– Пусть все остается как есть. Мой долг охранять вас, и это не зависит от моего желания. Вам придется преодолеть свою неприязнь ко мне и смириться с моим присутствием.
Алана плотно сжала губы. Больше всего ее раздражало, что он обращался с ней как с чужой… нет, как с принцессой! Окончательно разозлившись, она попробовала идти впереди него, хотя совершенно не знала дороги.
Но, увидев восьмерых стражников, стоявших навытяжку перед высокими двойными дверьми, она поняла, что ей пора остановиться.
Стражники не открыли перед ней двери, несмотря на присутствие капитана. Но и Кристоф не сделал этого. Взглянув на него, она увидела, что он снимает с эфеса сабли небольшой кисет.
– Мне доставили это сегодня, – сказал Кристоф, протягивая мешочек Алане. – Нашли у родителей вора.
Кисет был засаленным, потрепанным и принадлежал не Алане, а, должно быть, тому солдату. Заглянув внутрь, она увидела там свои драгоценности. Ее украшения.
– А браслет? – спросила она.
– Не нашли. Кто-то добрался до драгоценностей раньше моих людей.
– Это неспроста. Им потребовались доказательства.
– Вы все еще полагаете, что Ренье пытался убить вас, хотя он признался во всем, кроме этого?
– Разве это преступление не считается тяжким?
– Вы правы.
