Ты знал, что детей поменяли местами.
Кристоф пожал плечами:
– Я не исключал возможности, что ты окажешься дочерью Хельги. Я просто не имел права оглашать государственную тайну, хранившуюся все эти годы: тайну о том, что похитили не того ребенка. Твои черные волосы – черные, как смоль, – вот, что заставляло меня сомневаться в твоем рассказе. Хельга говорила, что у ее девочки волосы были золотистые, как и у принцессы, что позволило ей поменять детей местами до возвращения короля.
Алана задумчиво свела брови:
– Насколько я помню, у меня всегда были черные волосы.
Паппи никогда не говорил, что раньше они были светлыми, а потом потемнели.
– Все еще цепляешься за надежду, что принадлежишь к королевскому роду? – хмыкнул Кристоф.
Алана рассмеялась:
– Я никогда не мечтала об этом, и ты это знаешь. Я просто удивилась, что Паппи ни разу не упомянул о том, что в детстве я была светловолосой.
– Возможно, он говорил, просто ты была слишком маленькой, – сказал Кристоф, пожав плечами. – Или же он не счел это важным, как когда-то мой отец.
– У тебя были волосы другого цвета?
– Я был почти взрослым мужчиной, когда услышал разговор матери и тетки, вспоминавших о первых годах жизни своих детей. Мать поддразнила меня, признавшись, что называла меня ангелом-альбиносом, пока мне не исполнилось три года и мои волосы не сделались золотистыми.
Алана бросила на него укоризненный взгляд:
– И после этого ты все равно настаиваешь, что цвет моих волос… Ладно, хватит об этом. Мне кажется довольно странным вот что.
Ты скрыл от меня тот факт, что король никогда не терял свою дочь, а потому я просто физически не могу быть ею. Получается, ее прятали все эти годы? Король предпочел, чтобы подданные считали ее мертвой? Он не счел нужным предъявить ее даже для того, чтобы выбить почву из-под ног мятежников? Когда же он собирается вернуть ее домой?
– Уже вернул, – мрачно произнес Кристоф. – Она похоронена на территории дворца, рядом с матерью.
У Аланы перехватило дыхание при воспоминании о фальшивых похоронах, которые описывал Паппи, и о ярости короля.
Неудивительно, если это была не символическая церемония, как все считали, а самые настоящие похороны.
– Она умерла, когда ей было всего семь лет, верно?
– Да. Это походило на несчастный случай. Но Фредерик считает иначе и винит себя за то, что слишком часто ее навещал. Он ведь никуда не мог поехать один, его всегда сопровождала гвардия. И, естественно, это привлекало к нему внимание.
