Так значит, Карстен был одним из пресловутых Брасланов? Боже, Кристоф борется с одним из приверженцев прежнего короля! Не была ли поездка сюда предпринята специально для того, чтобы выяснить, что затевает Карстен Браслан?"
"Толпа все сильнее оттесняла Алану, люди сбегались со всех сторон, чтобы увидеть, как два аристократа снизошли до одного из их излюбленных развлечений. Было не похоже, чтобы противники соблюдали правила. Пару раз Кристоф имел возможность сбросить Карстена с помоста, но не сделал этого, потому что оба мужчины явно стремились одержать более убедительную победу и продемонстрировать, кто из них сильнее.
Алану снова толкнули, на этот раз более грубо, так что эль выплеснулся из кружки. Но от выпитого она уже достаточно расслабилась, так что все равно не хотела больше пить. Она огляделась, выискивая, куда бы пристроить кружку, не возвращаясь в душный шатер, и направилась к ящику, перевернутому в ходе какого-то состязания.
– Вам погадать, миледи? – спросил кто-то за ее спиной.
Она обернулась, чтобы отклонить предложение, и ахнула, увидев, кто скрывался под обличьем старой карги.
– Паппи!
– Смотри на представление, а не на меня.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Генри сказал, но сейчас нет времени для объяснений. Я пришел предупредить, что человек, укравший браслет, – шпион, который служит тем, кто нанимал меня. Они могут понять, что ты жива, так что будь начеку.
– Могу я сказать это капитану?
– Ты ему доверяешь?
– Я… да, доверяю.
– Я надеялся проследить за этими людьми до места, где они встречаются, но не получилось, так что, повторяю, будь очень осторожна.
Теперь я должен идти, мне здесь опасно находиться.
Она услышала удалявшиеся шаги и удержалась от искушения посмотреть вслед Паппи. Ее охватил приступ сильнейшего одиночества. Ей так хотелось уйти вместе с ним! Она вздохнула. Было обидно встречаться с Паппи украдкой. Алана должна была уже находиться под защитой отца, а Кристофу следовало бы действовать заодно с ними, вместо того чтобы мешать.
Доверяла ли ему Алана? Да, скорее да. Он был абсолютно предан ее отцу, вот почему не имел права поверить ей на слово. Зная о предыдущих самозванках, Алана не могла винить его за излишнюю подозрительность. И он подарил ей этот праздничный день, чтобы загладить свое вчерашнее поведение. Утверждение, что он взял ее с собой, чтобы не спускать с нее глаз, не выдерживало никакой критики, поскольку гораздо проще было оставить Алану в камере.
