Чтобы вынудить его согласиться, я заплатил Фернанде вперед за полгода, но когда она пришла, он выставил ее вон, даже не впустив в дом.
— Мне больше нечем оплачивать ваши услуги, — заявил он ей через дверь.
— Но меня мистер Маркус прислал. Он мне уже заплатил. Если вы не даете мне работать, получается, что я вашего племянника обворовала. Вы же не хотите, чтобы я воровала у вашего племянника, а?
— Договаривайтесь с ним, как знаете, это ваше дело. А я прекрасно обойдусь сам.
Она в слезах позвонила мне прямо с его террасы.
Я сказал, чтобы деньги за полгода она оставила себе и спокойно поискала новое место.
После ухода Фернанды я взял за правило каждую неделю относить свое белье в прачечную. Я умолял дядю Сола позволить брать заодно и его вещи, но он был слишком горд и не желал никаких одолжений. Хозяйство он тоже вел сам. Когда я гостил у него, он ждал, когда я отлучусь, и возился по дому. Вернувшись из магазина, я находил его за мытьем полов, мокрого от пота.
— Приятно, когда в доме чисто, — рассуждал он с улыбкой.
Однажды я сказал:
— Мне неудобно, что ты не даешь мне тебе помочь.
Он оторвался от мытья окон и повернулся ко мне с тряпкой в руках:
— Тебе неудобно, что ты мне не помогаешь или что я при тебе занимаюсь уборкой? Считаешь, что это меня унижает? Где тот великий, кому зазорно помыть собственный туалет?
Он угадал. И я понял, что он прав. Меня одинаково восхищал и дядя Сол — миллионер, и дядя Сол, выходящий с полными сумками из супермаркета. Дело было не в богатстве, а в достоинстве.
Сила и красота дяди заключались в невероятном чувстве собственного достоинства; именно оно возвышало его над другими людьми. И отнять у него это достоинство оказалось не под силу никому. Наоборот, с годами оно только крепло. Но, глядя, как он моет полы, я невольно вспоминал времена Гольдманов-из-Балтимора: целыми днями по дому в Оук-Парке сновала целая армия прислуги, которая поддерживала его в идеальном состоянии. Мария, постоянная домработница, служившая у Балтиморов, еще когда мы были детьми; садовник Скунс, люди, следившие за бассейном и обрезавшие деревья (слишком высокие для Скунса), кровельщики, милая филиппинка с сестрами — они приходили по вызову и прислуживали за столом в День благодарения или на званых обедах.
"
"Из всего этого теневого люда, благодаря которому дворец Балтиморов представал во всем блеске, мне больше всего нравилась Мария. Ко мне она относилась очень ласково, а на день рождения дарила мне коробку шоколадных конфет.
