— Ишь, какой резвый парень, продает, покупает… А чего я, старый дурак, теряюсь? Может и, впрямь, пару имений прикупить. Глядишь, и выгорит дельце. Стоят-то они сейчас совсем дешево. Тогда зачем на него доносить? Не стану я на него доносить, а то еще скажет на допросе, что я в победе государя сомневался. Помру ведь на дыбе. Помилуй господи, страх-то какой! Как же я мог такую глупость сделать? Старею, видно, на покой мне пора.
А Стефан шел домой, в район Платея, который был расположен за старинной стеной Константина, что давно уже располагалась внутри бурно растущего города.
Толпы людей текли в сторону ипподрома, и Стефан слышал то и дело:
— Три кератия за модий[34] зерна! Кровопийцы проклятые!
— Того и гляди, номисму будут просить! — поддержал его сосед.
— Идем на ипподром, пусть Август Константин ответит нам!
— Да он же мальчишка еще! — ответил кто-то в толпе. — Куропалат Феодор пусть свое слово скажет!
Стефан вошел в ворота дома, важно кивнул паре крепких охранников, которых нанял на это неспокойное время, и прошел в комнату.
Он сел на кушетку, с блаженным стоном вытянув уставшие ноги. В комнату заглянула служанка Бана, на лице которой застыл испуг и обреченность.
— Обры возьмут город, хозяин, — по ее тону было непонятно, спрашивает она или утверждает."
"— Никто ничего не возьмет, Бана, — улыбнулся ей Стефан, а потом добавил нечто непонятное. — Батистовые портянки носить будем…
Он так и не понял, что означала эта фраза, и считал ее заклинанием, которое помогает брату притягивать деньги.
А деньги ожидались немалые, ведь франкский торговец Марк тоже не зевал. Даже третья часть того дохода, что будет получена после окончания этих спекуляций, принесут доместику куда больше, чем зарабатывал честный асикрит императорской канцелярии за всю свою жизнь.
— Бана, приготовь обед! — крикнул служанке Стефан. — Сегодня я хочу жареную рыбу под соусом из шафрана и базилика.
Я это заслужил.
— Не я знаю никаких соусов, хозяин, — растерянно сказала рабыня.
— Принеси масло, специи, чеснок, сливки и муку, — грустно сказал доместик, который категорически не хотел вставать. — Я тебя научу.
* * *31 июля 626 года. Константинополь. Третий день осады.
Лагерь аварского войска раскинулся от моря до моря. Тысячи палаток, шатров и шалашей усеяли окрестности столицы. Пригороды ее растаскивались на бревна.