От чистого сердца.
— Ах, Ляся… — болезненно морщится он, отрицательно качая головой. — Собирайся… Поедем домой. Не могу я что-то здесь оставаться.
Шмыгая носом, собираю вещи.
Что я сделала неправильно?
Глава 31 — Косяк (Тимур)
Молча веду тачку.
Ляся скромно села на заднее сиденье, пока я оставлял распоряжения.
На душе неспокойно… Как понять эту девочку? Такая прозрачная и открытая с одной стороны и полная терра инкогнита с другой. От её так легко брошенного признания в любви в груди огромный тяжёлый камень.
Я всё могу понять. Всё! Могу понять, что нет пока у неё глубоких чувств. Что мне нужно их развить. Но просто расчёт сожрать не могу. Даже если он не в деньгах.
Да? И что теперь делать? Даже если это расчёт. Назад не отмотать.
Я загнался?..
Это всё потому, что втюхался по-полной. И теперь глаза не закрываются на некрасивые детали. Ни на её, ни на свои. Сразу — больно.
Притормаживаю на светофоре. Смотрю в зеркало дальнего вида. Она словно статуя — белая, неподвижная, даже практически не моргает.
— Ляся… как ты себя чувствуешь?
— Спасибо. Хорошо.
Как робот.
Вот! Опять больно. Обратная сторона кайфа от влюбленности!
Злюсь на себя, что неправильно с ней поговорил. И она закрылась. Это всё из-за Кости. Сорвало башню, когда увидел, что тянет к ней руки. Но она-то тут при чём? А потом этот чёртов её одногруппник…
Торможу на перекрёстке, пропуская машины по главной.
— Ляся…
— Да?
Что я хотел сказать? Ни хрена не хотел. Просто я хочу наладить близость между нами.
Но меня до сих пор колбасит, и я не могу найти нужных слов. А может, они ей даже больше, чем мне, нужны сейчас.
— Лясь, всё хорошо.
Но тон у меня так себе… Не навевает ничего хорошего. Чёрт.
— Я иногда рычу, помнишь? Но не кусаю.
— Кусаешь… — выдыхает она, закрывая лицо ладонями.
— Нет, не кусаю.
— Почему тогда больно?..
Хороший вопрос… Вопрос на самом деле хороший. Ей тоже больно. А это вдохновляет. Меня немного отпускает.
— Пить хочешь?
— Да.
— Чего-то хочешь — не молчи, — протягиваю ей бутылочку воды.
— Скажи.
— Нет, — вздрагивают её губы. В голосе вдруг появляется нотка болезненного протеста.
— Почему?
— Что ни скажу — всё не так!
Обидел… Набросился на девочку.
— Но вчера же было всё так, Лясь, правда?
— Когда мужчина хочет сорвать цветок, он склоняется. Когда сорвал — в этом уже нет необходимости.
Не в бровь, а в глаз! Но…
— Не в нашем случае. Я люблю тебя. Не надо обижаться.
— Как скажешь…
И гордо, и покорно, и с укором.
