Но с другой стороны, одновременно очень многое привычное стало раздражать. Например, слишком жаркое платье.
Бесшумно захожу в холл. Две горничные вяло трут панорамное окно, что выходит на море.
— А хозяин — красавчик… — неприятным похотливым голосом говорит одна другой. — Зачётный мужик! Властный, страстный… Всё, как я люблю! А плечи какие…
Мне становится неприятно. Какая распущенная женщина!
— Здравствуйте, — строго здороваюсь я.
Вздрагивают, оборачиваются.
— Вы закончили?
— Нет ещё…
— Много болтаете.
Сажусь в кресло, поджимая ноги, чтобы не замёрзли.
И слежу за работой. Мама всегда так делала, когда прислуга ленилась. Женщина начинают быстро и молча натирать окно до блеска. Дожидаюсь, пока закончат. Рассчитываю.
— А Вы наш администратор? — закусив губу, интересуется вторая.
— Я — хозяйка, жена Тимура Алексеевича, — гордо задираю подбородок.
Может, постыдятся чужих мужей рассматривать.
Второй становится неловко. Отводит взгляд.
— Мм… Понятно.
— Буду присматривать за горничными, — прищуриваюсь я предупреждающе.
Будут позорить нас таким поведением — уговорю Тимура прогнать и других взять.
— А как Вас зовут?
— Ляйсан Алихановна.
Мама всегда полным именем представлялась. Говорила: нужен… как это? барьер. Чтобы персонал не наглел.
— А вас?
— Светлана. Оксана, — представляются они.
— Завтра рабочий день с семи.
Отпускаю их. И выдыхаю, понимая, что вся была напряжена как струна. Надеюсь, всё правильно говорила и делала. Старалась быть как мама — строгая, спокойная, придирчивая.
Её отец всегда хвалил как помощницу.
Сама доделываю кое-что по мелочам. Протираю листья на фикусе, подвески на канделябре. Проверяю ключи от номеров…
— Лясь… — заходит Тимур. — Всё… всех разогнал, — обнимает меня за талию. — Мы теперь абсолютно одни.
Снимает ключи от люкса для молодожёнов. Ведёт меня за руку на второй этаж. Открывает красивые массивные двери. Огромная кровать в форме сердца с палантином, большой балкон с видом на море, шторы разлетаются под порывами ветра.
Ставит наши сумки возле кровати. Приобняв сзади, целует в кромку ушка. Сжимаюсь от бегущих по спине мурашек. Никаких мыслей, которые постоянно мучают меня, в голове нет — хорошо, плохо, можно, нельзя… Пусть он всё решает. Если женщина подчиняется своему мужу, то ей заранее всё прощено свыше.
— Надевай купальник и спускайся.
Оставляет меня одну.
Оу. Купальник?.. Сгорая от стыда, достаю лоскутки бежевой эластичной ткани со стразами и цепочками. Сжимаю в руках.
