Вновь безропотно взлетела в седло, не удержав гримасу. Перетерпится. Поводья в руки – и вон со двора и далее из города, который, казалось, никогда не спит.
Шум городской далеко позади остался – только лес кругом, пичуги перекликиваются, да ели вековые грозно кронами шумят. Еще и небо свинцовое низко нависло, дождем грозит, сыростью под плащ пробраться пытается.
Дорога постепенно становиласьуже, лес подступал все гуще. Невольно лошади перешли на легкую рысь. Тамирис цепко оглядывалась по сторонам, чувствуя холодок вдоль шеи.
Тьма предупреждала.
- Здесь мало людей? – заговорила она, чтобы отвлечься.
- Болота считаются гиблым местом. Не хотят здесь люди жить. Только самые упорные.
- А эти зачем живут? Не переселятся.
- Выгодно. Здесь самые сильные травы растут, из них лучшие снадобья. Дичи много вкусной. Ягода лечебная, что от самой сильной лихоманки подымает. Железо доброе. За этим сюда самые отчаянные купцы и едут.
- Почему отчаянные?
- Не любят Болота чужаков.
- Грабители?
- Всякое бывает. Здесь же случись что – и концов не найдешь.
Особенно в глухих углах. Наобещают, заведут куда подальше – и поминай, как звали. Но это самые лихие. А так – люд здесь серьезный, основательный. На себя привыкли рассчитывать, сами со своими бедами справляются.
- С этой не справятся, - мотнула головой девушка, вновь уходя в себя. Разговор увял.
Ближе к обеду откуда-то потянуло дымком. Тами привстала в седле, принюхалась. Прислушалась к Тьме. Потом повернула голову вправо, на едва заметную тропку.
- Туда.
Там жилье.
- Уверена? – скептически поинтересовался Велеслав.
- Да, здесь недалеко. Дадим отдых лошадям и поедем дальше. Не стоит тратить припасы раньше времени.
Поселение и правда, оказалось недалеко от дороги. Небольшое, в два десятка домов. Вот только оно было пустым. Ни скотины, ни людей. Хотя нет – люди, вернее все, что от них осталось, попались им еще на окраине. Кучкой. Обглоданные кости со следами плоти и обрывков одежды. Тами скорбно поджала губы – опоздала! Сколько раз такое видала, а каждый раз ножом по сердцу.
Заметив полуобглоданные останки, Велеслав достал из ножен меч.
- Убери, воин. Я не чувствую здесь неспящих. Как, впрочем, и живых.
- А мне так покойнее. Нешто мертвяки уже так близко подошли? Ежели они в Зареченск зайдут…
Всадники медленно ехали вдоль единственной улицы. Дома смотрели на них с упреком в глазах-окнах. Где-то колыхались занавески, будто жилище часто-часто моргало, сдерживая слезы. Тамирис с тоской ощупывала глазами избы.
