Даже не верилось, что когда-то на его огнёвку Добрыня претендовал, вызывая жгучую ярость. Ну, да то дело прошлое!
- Он красуется, а мне потом жалобы разбирай. Что очередная пассия не дождалась обручья.
- Значит – впредь умнее будет. Раз ждала того, чего ей не обещали.
- Это называется – мужская солидарность.
- И женская, - парировал волхв.
Добрыня тем временем встал напротив валорца, меч в руке привычно взвесил. Не стал брать щита, в отличие от соперника. Будто и вовсе не собирался защищаться. Подвижность выбрал.
Князь махнул рукой, разрешая начинать. Скрестились мечи, высекая первые искры. Валорец мгновенно бросился в атаку, тогда как Добрыня не торопился, присматриваясь к сопернику. Что не мешало ему ловко уворачиваться от ударов, с некоторой ленцой их парируя. И нанося легкие, но чувствительные удары. Которые зрители встречали радостным рёвом."
"И… как-то ж оно так получилось, что всего через несколько ударов меча, когда только самая потеха должна начаться – Добрыня хитрым приемом выбил меч у валорца, извернулся, заломив тому руку за спину и приставил меч к беззащитному смуглому горлу.
Толпа ахнула, как так-то! Ведь знатные душегубы эти пришлые – а тут…
Каган недобро глянул на стоящего внизу Ришада. У того в груди похолодело от нехорошего предчувствия. А своей интуиции он привык верить.
А далее… Яростно сражались валорцы, себя не жалея. Каждый из них хотел стать тем самым, кто победу вырвет у светловолосых соперников. Да только эмоции в этом деле вещь совсем не нужная, а вот твердая рука и холодный расчет – очень даже.
Ничего опытные воины, краса и гордость валорского войска, не могли противопоставить молодым дружинникам. Ох, не зря их Яра до седьмого пота гоняет и разным хитрым ухваткам учит.
По-всякому изворачивались валорцы. И оружие меняли, и кольчуги скидывали, чтоб ловчее быть – ничего не помогало. Кто-то лишь дольше сопротивлялся, получая больше ссадин, а все одно – рано или поздно на земле оказывался, обезоруженный и беспомощный. Несмотря на то, что дружинники князя, все как на подбор были высокими и плечистыми, двигались они на удивление стремительно, ничуть не снижая скорости атак.
Будто не ведали, что такое усталость.
Каган сидел чернее тучи. Давно он не испытывал такого унижения. Его хваленные воины раз за разом проигрывали, будто безусые новички! Невыносимо. Сжал руку в кулак, предвкушая какую расправу учинит над воинами. Молить о смерти будут! Тамирис осторожно накрыла его сжатый кулак ладонью.
