- Она сама в прошлый раз вернулась!
- Ишь какой знающий нашелся. Девочка на Болотах себя и свою кровь мне в жертву принесла. И я приняла ее. Не должна она была очнуться. Но просили за нее сильно… - пробормотала чуть тише.
- Кто просил?"
"- Многие. В том числе – ее мать. И моя дочь – та частичка меня, что живет в ней и делает ее Говорящей. А кроме того, увидала я в ее сердце любовь яркую, сильную. К тебе. Ту, что способна разогнать любую тьму. Оттого пожалела девочку и тебя, думала оценишь. А ты болваном оказался, хоть и князь! Иди откуда пришел! – рявкнула, сердито тряхнув волосами.
Туман поднялся выше, завиваясь угрожающими кольцами. Вмиг все вокруг враждебным стало. Хотя прежде смотрело на него с глухим недовольством.
Заскрипел князь зубами, но сдержался.
- Болван ревнивый – твоя правда! Да только все оттого, что люблю я ее – также пламенно и сильно.
- Ты? – раздался глубокий мелодичный смех, - так любишь, что ни разу об этом вслух не сказал? Сколько раз девочка тебе о любви говорила? А ты ни разу ответил на ее признания.
Все потому, что гордый. Чувства – это слабость, так ведь? Ты даже сейчас слишком горд, чтобы раскаяться в содеянном. В том, что она здесь из-за тебя, - прищурила насмешливо черные глаза. - Ну-ну, знала я, что у людей больше ласковых слов на могилах звучит, чем на праздниках и свадьбах, да ты только что подтвердил это.
Странный разговор заходил в тупик. Чем возьмешь эту женщину надменную? Смеется и в грош не ставит. Единственное, что остается – не таясь рассказать о том, что в самых потаенных уголках души прячется.
Опустился князь на землю, положил локти на согнутые колени.
- Твоя правда – не привык я чувствовать себя виноватым. С малых лет в меня вбивали, что княжий венец можно удержать лишь твердой уверенностью в своем праве, лишь силой и разумом. Они – главные союзники, потому что важны для управления землями. Вот только их недостаточно, чтобы заглушить одиночество.
А потом появилась она – странная, непонятная, гордая.
Красивая и неприступная, сильная и хрупкая. Тамирис научила меня радоваться обычным вещам, замирать от ее улыбки и нежного взгляда, показала, как бесконечно сладко может быть только оттого, что твоя женщина рядом. Словно лихоманка проникла в кровь и душу своей нежностью, лаской, добротой. Своим светом. Она моя! Она вверила себя мне, доверилась, отдалась щедро, целиком и полностью. Стала необходимой, важной, самой нужной. Прежде я не знал этой нужды, этой жажды.
