А я подожду на лавке в горнице, - бросил недовольно Драгомир.
- Не ссорьтесь, прошу, - вмешалась Дивляна. Мягко уговаривая, повела валорца вон из опочивальни, - пойдем, уважаемый. Посидим вместе в горнице, я велю съестного принесть. Поди устал с дороги, умыться не помешает, правда?
- Я не голоден, - буркнул он, тем не менее позволяя себя увести.
- Вот и славно. Со мной посидишь. Расскажешь чего, поди много где бывал, люд разный видал. А правду бают…
- Мне чем помочь? – вмешалась служанка.
- Ступай с ними.
Ты не понадобишься.
- Лера, - когда за Надин закрылась дверь, - раздень подругу до белья.
Но едва огневка шагнула к кровати как ее остановило властное:
- Я сам.
- Но… - стушевалась Лера.
- Оставь, малышка. Пусть делает, - волхв обнял жену и отошел к двери. Но мысль о том, что князь может в последний раз раздевать свою женщину, тяжелым молчанием повисла в воздухе.
Велеслав лишь крепче сжал челюсти. Нет, нет и еще раз нет! Он не смирится и не позволит этой мысли даже мелькать в голове.
Ни на кого не обращая внимания, князь с величайшей осторожностью избавил Тамирис от рубахи и штанов. Глаза раз за разом с любовью оглаживали желанное тело. Губы заныли от желания коснуться атласной кожи, ощутить ее вкус, разукрасить вновь отметинами своей страсти. Нежно-голубые шелковые шортики ладно обтягивали округлую попку. Не удержался, обвел пальцами ямочки на пояснице. Сколько раз любовался ими, когда его валорка изгибалась под ним ласковой кошкой? Ох, зачем же теперь свешивается безжизненно голова, словно цветок обломанный? А глаза чудные закрыты, скрывают редкий фиалковый оттенок.
От которого у него сердце каждый раз заходилось, как безумное.
- Сладкая моя… ненаглядная… свет мой! - сами собой бормотали губы.
Бережно уложил ее Велеслав и укрыл меховым одеялом.
- Теперь что? – глухим голосом спросил князь.
Драгомир, стоявший к кровати спиной, обернулся.
- Как что? Раздевайся и рядом ложись.
- Потешаться вздумал?
- А то! Самое место и время, правда?
Ругнулся князь себе под нос, но беспрекословно выполнил наказ.
Скинул одежду и нырнул под одеяло к своей девочке. Обнял ее, прижимая прохладное тело, согревая. Против воли наслаждаясь тем, как ладно ее изгибы к его подходят. Вдохнул едва слышный пряный аромат волос. Никого слаще нее нет! Нет и не будет."
"Вот уже не думал никогда князь, что на него в постели друг глазеть будет. Да не один, а с женой. Хотя та, надо отдать должное – смущенно глаза прятала.
