О, моя бедная маленькая госпожа… Прости, что меня не было рядом! Я бы тому плешивому ишаку, что от тебя отказался, самолично откусила уши!
Вскинулась на такое княгиня, но смолчала.
- Ладно, начнем с малого. Пошли, Надин, - волхв подошел и протянул зареванной служанке руку.
- Куда, господин?
- Расскажешь то, что только что рассказала нам. А я добавлю. И посмотрим, как быстро этот «плешивый ишак» откусит уши сам себе.
- Он заперся в своих покоях и никого не пускает, - тихо ответила присмиревшая Дивляна, - крушил там все… Слуги боятся заходить.
- Слуги боятся, а нам придется.
- Я здесь подожду, - мрачно добавил Джанибек, - иначе ушами кое-кто не отделается.
Глава 44.
Если сильный человек решил начать разрушать сам себя – он должен делать это с полной самоотдачей. Иначе «строение» слишком крепкое – не поддастся.
Дивляна прошла только до дверей княжьих покоев – далее не стала. То ли и без того болело сердце материнское, а то ли гордость сына берегла. Никому не нравится, когда его слабым видят.
Но у дверей ждать осталась, чтоб, ежели совсем худо станет, попытаться пристыдить озверевшего сына.
Слуги, что толкались поодаль от дверей – врассыпную бросились, едва только их завидели. Ежели сам Ведающий вместе с княгиней вразумлять пришли, значит скоро буря грянет. С громами и молниями. А значит – что? Пересидеть надобно в укромном месте, издали любуясь стихией.
Молчаливая стража с видимым облегчением распахнула перед ними двери. Видать натерпелись.
А там, в роскошных хоромах, Драгомира вместе со служанкой ждал погром. Бессмысленный и беспощадный. Девушка тихо охнула и закрыла рот рукой, с испугом озираясь по сторонам. Выглядело так, будто сеча тут стояла не на жизнь, а насмерть. И не поверишь, что один единственный такое учинить мог. С видимым старанием было разбито и раскрошено все, до чего тяжелая княжья рука достала. Черепки стекла и щепки хрустели крошевом под ногами. Ни картины, ни утварь не пожалел князь Миргородский в гневе своем.
Одно из окон было открыто нараспашку. Поскрипывая, позволяло холодному осеннему ветру свободно гулять по комнате, ероша куски тканей и раскрошенного дерева. Даже деревянные резные панели на стенах местами порублены были безжалостно. Там же, в углу и обломок меча валялся. Металл, и тот не устоял, супротив человека. Хорошо хоть на людях князь не отыгрался – а ведь и до казней мог добраться, чтобы хоть как-то боль свою унять.
