Поцеловать губы твои сладкие.
- Это так ты готов с моими желаниями считаться? – чуть крепче стянулась удавка. И будто не заметил князь этого, еще двинулся.
- Ты сама свои желания разве слышишь? Честно ответь себе, ведь хочешь того же, что и я. Что и у тебя голова кругом и сердце от одного взгляда бьется, как безумное. Тянет нас друг к другу!
- Это… это ничего не значит!
- Еще как значит, - остановился он в двух шагах, чуть нахмурившись от того, что ощутимо уже сдавило шею, - с ума меня сводишь! Высушила почище лихоманки какой, под кожу влезла.
День и ночь только о тебе и думаю, – низкий мужской голос обволакивал словно бархат. Лаская и будоража. Странная дрожь прошла по телу. И мурашки радостной толпой в рассыпную бросились.
- Это похоть обычная. Пройдет и лица моего не вспомнишь, - подбородок предательски дрогнул от одной мысли об этом.
- Никогда. И поверь, могу я похоть отличить. Никогда бы ради обычной бабы не стал кашеварить или рубахи стирать. На руках носить и умирать от беспокойства, что в себя не приходишь.
Да и ревности никогда до тебя не испытывал. Такой, что любого, кто на тебя глянет, убивать хочется.
- Все равно не подходи!
- Не могу, Тами. С ума сойду, если не коснусь тебя, сладкая. Отзови свою тьму, - он шагнул вперед, напрягая жилы.
- Нет. Нельзя!
- Я все равно подойду к тебе, девочка. Или убьешь меня за один поцелуй? Которого ты также мучительно хочешь? Ведь хочешь же?
- Перестань! Что ты делаешь?! – прошептала она, когда один шаг оставался да нее. Мужское лицо потемнело от натуги, но он не сводил с нее горящих восхищенных глаз.
И улыбался!
- Отзови свою Тьму, Тами. Иди ко мне. И не бойся своих желаний.
Со всхлипом отпустила она удавку и в этот же момент очутилась в кольце крепких мужских рук. Твердые губы накрыли ее в жадном, собственническом поцелуе. Будто клеймил ее губами, утверждал свое право. Щедро делился своей страстью, да так, что вспыхнула валорка, как лучинка березовая. Раскрыла губы, принимая все, что он готов был ей дать.
Мужской язык по-хозяйски проник в ее рот, заставив глухо выдохнуть от удовольствия. Исступленно, жадно, раз за разом припадал Велеслав к девичьим губам, будто напиться не мог ее дыханием. Цепочкой поцелуев спустился по лебяжьей шее. Прикусил тонкую ключицу и тут же зализал укус. И вправду птичка! Эвон косточки какие тоненькие. А руки нетерпеливо спустились на тонкую талию и далее расположились на округлых бедрах. Диво как удобно лежат, будто для него ее тело.
