Вернее, ее сумку забрал Леслав, не позволяя никому из попутчиков даже притронуться. Его собственнические замашки были приятны и бесили одновременно. Вроде как заботился о ней, но одновременно коршуном глядел на шагающего рядом Воята. Да только и тот был не робкого десятка. Вольностей не позволял, но и подчиняться не думал. Пусть этот чужак у себя в столицах нос задирает. А здесь их земля!
Тамирис периодически впадала в задумчивость. Много в голове крутилось, много решить надо, как лучше к битве подготовиться. А вместо этого в голове кавардак и сердце к горлу подскакивало всякий раз, как налево бросала быстрые взгляды.
Туда, где шагал высокий широкоплечий десятник. Будоражили глаза колдовские, то в жар, то в холод бросает. А если еще и утро на цветущей поляне вспомнить – так и вовсе щеки горят. Сама прижималась к нему, кошкой ластилась, себя позабыв. Стыдно и волнительно одновременно! Эти губы твердые, так ласково, так умело дарили ей удовольствие… А было ли ему так же хорошо? Или посмеялся в душе над ее неумелостью? Косилась на него из-под ресниц, искала усмешку в глазах, а не было ее.
Только жаркие искры и тепло. От которого мурашки морозной крошкой по коже. Ох, где же силы взять, чтоб не поддаться соблазну?
Спасали ситуацию близнецы. Чеслав болтал, а Тихомил вовремя осаживал неумолкающего брата. Оба изо всех старались разрядить атмосферу угрюмого недовольства, что висела между десятником и Воятом. Эти двое не скрывали недовольства друг другом, не вступая, впрочем, в открытое противостояние.
Все ж одно дело делали. Но разговаривали только по необходимости и сквозь зубы.
На привале Тамирис собиралась разбивать лагерь вместе со всеми, но ее мягко отстранили, усадив перед костром.
- Отдыхай, душа моя. Твоя работа еще впереди, - Леслав заботливо поправил расстеленный плащ, огладив руку девушки. Она невольно вскинула взгляд и замерла на несколько мгновений, уловив в колдовских глазах что-то жаркое и многообещающее. Но ничего более мужчина не сказал. Сразу поднялся на ноги и ушел собрать еще веток для костра.
Умелые охотники зажгли почти бездымный костерок, на котором рассудительный Тихомил сварил сытную кашу.
- Как ты? Устала? Не привыкла поди, столько пешком ходить, - Чеслав плюхнулся рядом с девушкой, - в городах токмо на лошади ездишь?
- По-разному. Но если в поход за неспящими, то чаще всего пешком приходилось. Если глубоко в пески идти, то лошадьми рисковать не стоило. Мертвых много бывает и идут с разных сторон.
