– Передай вашим князьям… – наконец заговорила она, и у Люта отлегло от сердца: она все-таки не немая! – Передай мою благодарность… за дары и привет!
Голос ее слегка дрожал, в нем слышалось напряжение и вызов: будто на самом деле киевские князья никак не могли желать ей добра и эти пожелания она считала за насмешку.
Случайно Лют взглянул на ее руки, с тремя витыми серебряными обручьями: они были сцеплены так сильно, что костяшки побелели. И все же он разглядел легкую дрожь.
Так вот откуда это напряжение! Княгиню трясло – от волнения, от гнева, от негодования? «Но почему? – чуть не спросил Лют прямо вслух.
– Что мы тебе сделали? Не мы же выдали тебя за эту старую развалину!»
Ни он, ни его люди не сказали дурного слова о Величане и ее родне – хоть и провели из-за нее шесть дней в напрасном ожидании. Это им стоило бы ее ненавидеть…
Но вот ненависти или злости Лют к ней не ощущал. Для этого Величана была слишком юна и хороша собой. Он угадывал в ней скорее испуг, чем угрозу, и оттого хотелось успокоить ее, заверить, что он ей не враг… Весь этот странный прием вызывал в нем удивление и досаду, желание разобраться, оправдаться, если потребуется.
Здесь ведь не о нем речь. Дружба с Етоном означала для Киева торговлю с морованами, уграми, саксами и баварами, доступ к самым дальним западным краям. По Бугу и Висле можно было пробраться к Варяжскому морю, но намного западнее, чем через Днепр и Волхов. Даже подумать, что всему этому угрожает вчерашняя девчонка, пусть и княжеского рода, было смешно.
Лют смотрел на ее губы, ожидая услышать еще что-нибудь.
Как ярко-розовые лепестки, нежные, свежие и мягкие… казалось, они должны пахнуть сладкими ягодами… Но было тихо, и он опомнился. Так же молча поклонившись, Лют отошел от престола княгини и вернулся к Етону. Все самообладание ему потребовалось собрать в кулак, чтобы сохранять на лице невозмутимость. Никогда еще ни одна женщина не приводила его в такое волнение – а Величана ведь сказала ему лишь пару незначащих слов.
– Привезли мы к вам товары княжеские: соболей булгарских, бобров, куниц и вевериц чудских, вино греческое, серебро хазарское, коприны царьградские.
Прикажешь нам торг вести, как по вашему со Святославом уговору положено?
– Коли положено, так будем вести, – неприветливо буркнул Етон, словно хотел сказать: коли бы не уговор, нипочем бы вам позволения не дал. – А там поглядим…
Условившись, что к ним пришлют мытника для осмотра и изъятия князевой доли, Лют со товарищи направился назад на гостиный двор.
