А еще ведь имелась первая Святославова княгиня – Прияна Свирьковна. Минувшей осенью, пока муж ее считался погибшим, она уехала в родную Смолянскую землю вместе с княжеским первенцем, Ярополком. Все надеялись, что из зимнего объезда своих земель Святослав привезет беглянку назад, однако знавшие ее в это слабо верили. Ведь Горяна Олеговна оставалась в Киеве, ждала дитя. У князя, разумеется, могут быть две жены сразу – но двух княгинь одновременно быть не может. А обе эти молодые женщины слишком знатного рода, чтобы хоть одна из них согласилась на положение хоти[11].
"
"Не желая продолжать этот разговор, Лют прикинулся, будто отвлекся на девушку, подававшую на стол. В полутьме ясно видна была толстая, с ее руку, длинная черная коса, лежавшая на груди; судя по хорошему желтому платью и ожерелью из десятка зеленых и синих стеклянных бусин, девушка была не из челяди. Ученый вежеству, Лют ничего не спросил и отвел от нее глаза, но придал лицу такое выражение, будто мысли его ушли далеко от прежнего.
Ржига наблюдал за ним, прищурившись.
– Это моя свояченица, – пояснил он. – Младшая сестра жены. Ее мать умерла, а тесть женился снова и прислал ее сюда к нам. Мне бы такую прыть в его годы…
– Хорошая девушка, – с одной лишь почтительностью к дому отозвался Лют, хотя успел разглядеть только косу и черные брови. – Дай ей бог мужа доброго и богатого.
– А как твои домашние? – осведомился Ржига, будто не без некой тайной мысли.
– Все благополучно.
– Дети здоровы?
– Как будто так.
– Слышишь, Мирек? – усмехнулся Ржига, глянув в сторону своих сыновей.
– Все идет хорошо. Я обещал своему меньшому, – он посмотрел на Люта, – что если он будет прилежно учиться грамоте и ремеслу, то лет через десять я посватаю ему твою дочь.
Лют усмехнулся: старшей из его дочерей было всего три года. Однако это полушутливое замечание ему польстило: таких маленьких детей обручают в уважаемых семьях, где еще чтят старинный северный обычай почетных долгих помолвок.
Девять лет назад с Деревской войны привели в Киев великое множество полона.
У старейшин, что принесли киевским князьям роту на покорность и верность, в заложники брали детей, и этой тали в Киеве оказалось несколько сотен. Люту достались две девушки из числа дочерей деревских старейшин: Перемила из Веленежа и Ветляна из окрестностей Малина. Но под свадебный рушник он не вставал ни с одной из них – Мистине не нужна была законная родня среди древлян, да и княгиня с негодованием запретила бы такое родство.
