Вокруг суетилась челядь; ожидая важных гостей, ежедневные уборки двора и строений исполняли с особым усердием. Но Малуша, водя ветошкой по каменным завиткам узора, думала о своем.
Тронос Эльге преподнес в дар младший из двух цесарей – Роман, Константинов сын. Хотел, говорят, чтобы Эльга вышла за него и с ним царствовала. Даром что сам ей в сыновья годился. Потому и тронос послал: сиди, дескать, с нами, как мы. Глядя перед собой, Малуша ясно видела вовсе не белокаменное сиденье и собственные руки с ветошкой, а нечто иное: палату с золочеными стенами, столпы из цветного камня, полы из стеклянных кусочков – называется «мусия».
В палате стоял такой же тронос, только еще лучше, и сидела на нем величественная дева в золотом самоцветном платье – только не Эльга, а она, Малуша. Уже взрослая, с уверенным и гордым лицом.
Почему княгиня отказалась – Малуша не могла понять. Сын Эльги давно вырос, другая, молодая княгиня в Киеве есть. Выходила бы за цесаря да и жила в Царьграде.
Челядь считала, что к тому дело и шло. Княгиня тогда уже приняла крещение, чтобы можно было выйти за цесаря, дары получила: тронос, чашу самоцветную, золотые номисмы, паволоки узорные и коприны блестящие. Да дело не сладилось: сам Константин ее крестил, чтобы вернее, а потом оказалось, что Эльга цесарям родня и быть женой никого из них ей нельзя…"
"– Жаль, нет у нас таких умельцев, чтобы могли мой тронос под самую кровлю поднимать, – вдруг раздался совсем близко голос княгини.
Малуша вздрогнула, вырванная из мечтаний, и обернулась в смущении и испуге, будто ее застали за чем-то недозволенным. Быстро поклонилась, пряча глаза: княгиня проницательна, как бы не догадалась, что ее служанка мысленно примеряется к цесарскому престолу.
Возле Эльги, засунув пальцы под усаженный серебром ремень, высился Свенельдич.
– Ты можешь заставить греков весь разговор стоять на коленях. И тогда им придется смотреть на тебя снизу вверх.
– Ты придумаешь! – Княгиня фыркнула, но было видно, что это воображаемое зрелище ее забавляет.
– Тогда и вовсе ни о чем не договоримся.
– Так хоть потешимся!
Потом воевода кивнул Малуше:
– Ступай, красотка!
И хотя сказал он это милостиво, улыбчиво прищурясь – будто мышь в кринке застал, – Малуша ясно услышала за его словами: чтоб тебя здесь не было! И скользнула в сторону, всем сердцем желая стать невидимой или юркнуть, как мышь, под плахи пола.
