Пару мгновений они пожирали друг друга глазами, потом лежащий встал на ноги. Теперь его голова и плечи возвышались над ямой.
– Йотуна мать! Что за хрен? – требовательно воскликнул Святослав, с негодованием оттого, что не понимал происходящего.
– Будь жив, Святославе! – бодро окликнул его человек в яме. – Не признал меня? И не диво! Когда я таким был, как сейчас, тебя на свете не было. Да и матери твоей не было, и отца. Таким меня только дед твой, Олег Вещий, видел. В тот день, когда я первую жену брал, а он над свадебным столом на меня проклятье наложил.
Он двинулся вперед, переступая через посуду, утварь и тело слуги, приблизился к краю ямы, взялся за него, подтянулся и ловко выпрыгнул наверх. Всем стало видно – это рослый, худощавый, длинноногий и длиннорукий парень лет восемнадцати-девятнадцати, но едва ли больше двадцати. Святослав невольно попятился, люди подались прочь от могилы, невольно открывая выходцу с того света свободный путь по земле.
– Как, понял уже, кто я? – продолжал тот.
– А ночью после той свадьбы явился мне во сне некий муж – высокого роста, в синем плаще, в серой шапке, надвинутой так низко, что не было видно глаз. И сказал он мне: «Олег киевский столь мудр и могуч, что даже мне не под силу снять его проклятье, наложенное именем Харлоги – бога Высокого Огня. Но у меня есть для тебя три дара. Первый дар – я сделаю так, что ты проживешь тройной срок человеческой жизни. Второй дар – один раз в год, в такую же ночь, как нынешняя, ты вновь сможешь стать молодым.
И третий дар… если когда-нибудь ты падешь от меча Олегова потомка, то на третий день оживешь молодым и сильным».
Выходец из могилы начал свою речь по-славянски, но речи Одина передал уже на языке руси. Святослав и его приближенные отметили это краем мысли, но сами не поняли, что именно поэтому она прозвучала так убедительно.
– И речи Высокого сбылись, ведь он мудрее всех на свете и никогда не обшибается. Я, Амунд, сын Вальстена, иначе Етон, князь плеснецкий, жил три срока человеческой жизни.
Один раз в год, осенней ночью, вновь я становился молодым – и бояре мои, жена моя видели это. И вот третий дар Одина: в прежнем старом теле моем пал я от твоего меча, Святославе, и на третий день Один вернул мне молодое мое тело.
Он закончил свою речь, и возле ямы стало тихо. Вблизи нее люди в изумлении таращили глаза, пытаясь осознать услышанное. Стоявшие дальше гудели, толпа волновалась.
