– Тем более что здесь вообще нечем поживиться – все, что я нашла, это три пачки чипсов, – поторопилась добавить Надежда.
– Чипсы? – с интересом переспросил бомж. – А какие чипсы?
– С луком, с грибами и со сметаной… могу поделиться! – спохватилась Надежда.
– Нам с Татьяной, если можно, с грибами!
– Хорошо. Со сметаной я уже почти съела. Могу вам уступить и с луком – не хочу, чтобы от меня пахло…
Надежда взглянула на бомжа и подумала, что последняя фраза была не слишком уместной. Но он, кажется, не обиделся."
"Новые знакомые принялись за чипсы.
Татьяна тоже хрустела своей порцией. Надежда решилась задать вопрос. Не то чтобы ей было интересно, просто так, для разговора:
– Как же вас так угораздило – из институтских преподавателей в бомжи?
– Обыкновенная история! – вздохнул мужчина. – Маркс был чертовски прав!
– Маркс? При чем здесь Маркс?
– Маркс сказал, что бытие определяет сознание! Или, проще говоря, все в нашей жизни определяется исключительно экономическими причинами. Вы согласны?
– Ну… вообще…
– Вот именно, вообще.
Значит, я преподавал свой предмет, жил с мамой в отдельной двухкомнатной квартире. И хоть денег получал достаточно, поскольку диссертацию успел защитить до того, как начались все эти безобразия с перестройкой, сами понимаете, в двухкомнатной квартире две женщины никак не уживутся. Мама была очень против того, чтобы я женился. Да я и сам не очень хотел. Так и жили, а потом мама умерла. Ну, я погоревал, как положено, сколько-то там времени, а потом огляделся и увидел, что живу в совершенном свинарнике.
– Привыкли у мамы-то на всем готовом…
– Точно. А тут кошмар полный. Желудок стал болеть от скверной пищи, грипп в метро подхватил – воды подать некому. От пыли кашлять начал, от грязи прыщи по всему телу пошли. И тогда задумал я жениться. Говорю же: Маркс прав, бытие определяет сознание. Или по-другому: базис определяет надстройку. Ну, огляделся по сторонам, и кого я увидел? Только таких же, как я, преподов. Молодых-то у нас тогда не осталось, все поувольнялись, потому как платить стали меньше.
А кто постарше, те либо семьей обремененные, либо уж такие груши перезрелые, что и смотреть противно. Те, кого в свое время никто сорвать не захотел. Но и те от меня нос воротили, как вон Татьяна от дохлой крысы.
Надежда невольно подумала, что понимает тех преподавательниц, поскольку ее новый знакомый женихом был незавидным – немолодой, неухоженный и бедный, квартира хоть и была, но, как он сам признался, запущенная донельзя.
