Только вот в то, что он идиот, верится с трудом. Нас-то он смог заманить в эту ловушку и зажать в секторе.
– И? – поглядел я на него.
– Нам нужны аграфки, и можете проваливать, – без особых предисловий сказал он. И о чем это говорит? Что у Гирса в команде предатель? Только они знали, что у нас есть аграфки. Вот и получается, что это кто-то из освобожденных. И работает он на этих самых неизвестных.
Получается, это не мы наследили, это нас просто кто-то сдал, а они лишь пришли сюда, так как могли предположить, что на таком небольшом судёнышке, как мое, без отдыха не очень удобно.
А это единственный более-менее защищенный и относительно безопасный сектор.
«Ладно, мальчишка не дурак», – констатировал я и понял простую истину. Как только аграфки окажутся в руках этого неизвестного, на нас можно ставить один большой крест. Но вот кто это такой? На пирата вроде и не похож.
«Черт, я понял, кто мог еще знать про аграфок, – догадался я, – и он имел точные сведения, что на борту их должно быть четыре. Это тот покупатель, для кого они предназначались».
– Хорошо, как проведем обмен? – спросил я у капитана Гилдиза.
– Швартуйтесь к нам, – просто махнул он рукой.
Не думал, что нам так повезет. Теперь я был спокоен за всех остальных. Их не расстреляют в космосе. А потому я уже без какого-либо страха направил судно в сторону крейсера.
«И куда мне вас в таком количестве девать?» – это было моей мыслью как раз перед тем, как мы приземлились в док среднего крейсера неизвестного производства.
Ну, а дальше я начал действовать.
Неизвестный сектор.
Крейсер независимого государства Тултук.
Примерно в то же время
Гилдиз негодовал, когда узнал, что товар, приобретенный им по предоплате, пропал.
Когда они прибыли на станцию Пелена, то им сообщили, что все аграфки, как, впрочем, и все остальные рабы с того уровня, исчезли. И следов их не могут обнаружить до сих пор."
"– Тарк, – бесновался молодой принц, который и должен был доставить к ним в город эту нереальную редкость, – он не собирался сам пользоваться ими, по крайней мере, всеми.
Гилдиз был, как он говорил, выше этого. Хотя, на самом деле, он просто боялся женщин, и на этом фоне у него выработался устойчивый комплекс, который не могли побороть никакие лекарства или психологи. Как только он оставался с любой из них наедине, так его начинало трясти, и его «жезл властителя», как он гордо именовал свой небольшой стручок, бессильно обвисал. И он ничего не мог с этим поделать.
И вот его единственная надежда.
