Несомненно, Элспет каким-то образом заставляет их отказаться от притязаний». Однако Кормаку не могло даже прийти в голову, что она их запугивает. Взять хотя бы эту вдову: сначала она оказала ему такой страстный прием, что едва не стянула с него штаны, пока он приветствовал ее. А через несколько минут, когда он вернулся, отлучившись по своим интимным делам, она резко изменилась и ответила решительным отказом. При этом невинный вид Элспет был бы весьма убедительным, если бы вдова не смотрела на нее так, словно та собиралась прикончить ее в постели.
Но ведь хотя его поведение и достойно осуждения, она не имела права вмешиваться.
Увидев наконец Элспет у ручья, Кормак резко остановился и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться после непроизвольной вспышки гнева. Он разыскивает ее, беспокоится о ней, а она преспокойно нежится на травке! Увидев выстиранную и развешенную на деревьях одежду, Кормак понял, что она не собиралась убегать от него, а всего лишь решила привести себя в порядок. Вспомнив о панике, охватившей его, когда Элспет не оказалось в лагере, он ощутил некоторое раздражение, поскольку, как оказалось, не было никакой необходимости волноваться.
Подойдя поближе, Кормак почувствовал, что все его намерения устроить Элспет нагоняй за ее беспечность мгновенно исчезли. Она лежала на спине, и ее красивые густые волосы разметались по траве под лучами теплого солнца. Стройная фигура была прикрыта только тонкой сорочкой, едва доходившей до колен. Несмотря на все усилия, Кормак не мог оторвать взгляд от ее груди, тонкой талии и от слегка виднеющегося темного треугольника внизу живота.
Даже ее ступни выглядят необычайно красивыми, ошеломленно подумал Кормак, молча опустившись на колени рядом с ней.
Элспет медленно открыла глаза и улыбнулась. Кормак понял, что теперь все преграды рухнули.
— Ты выглядишь словно красавица нимфа, явившаяся из холодных глубин реки, чтобы почтить солнце своим присутствием.
Сердце Элспет тревожно забилось от такой похвалы, и она попыталась сгладить пышность его речи.
— Это всего лишь ручей.
Кормак усмехнулся и, отстегнув свой меч, отбросил его в сторону; затем снял сапоги.
— Ты хочешь преуменьшить поэтичность этих слов?
— Нет, — тихо сказала Элспет, страстно надеясь, что на этот раз он не оставит ее неудовлетворенной, доведя до крайнего возбуждения в своих объятиях. — Но ты действительно так думаешь?
— Да, хотя, наверное, какой-нибудь менестрель мог бы воспеть твою красоту гораздо выразительней.
