Ты думаешь, сработало то, что мы принесли в жертву Дональда?
— Прошло почти десять лет, любовь моя, и никто не заподозрил нас. С этим делом все в порядке, можешь не беспокоиться. Подумай лучше о трех других дурачках, женившихся на тебе. Некоторые очень озадачила их смерть. Думаю, наши попытки представить все как несчастные случаи кажутся не слишком убедительными. — Голос Кеннета звучал тихо, но отчетливо. — Такие причины, как глупость, безрассудство, болезнь, устраивают лишь немногих. Гораздо убедительней было бы найти виновного и повесить его.
Тогда жажда мести была бы утолена и об этом человеке, как и о преступлениях, якобы совершенных им, вскоре забыли бы.
— В этом есть здравый смысл. И по-твоему, этим человеком опять должен быть Кормак?
— А ты все еще питаешь нежные чувства к этому глупцу? — спросил Кеннет с холодной злобой в голосе. — Даже после того, как он пренебрег тобой ради этой девчонки Мюррей?
— Он не пренебрег мною! — резко сказала Изабель. — Я осталась с ним, а ее нет, разве не так?
— Нет? Думаю, ты, как и я, знаешь, что она по-прежнему в его мыслях.
Ты утратила свою власть над ним, любовь моя. Он остался с тобой только потому, что когда-то дал клятву тебе, и теперь все зависит от того, насколько он будет соблюдать свое слово. Не будь слишком самонадеянной и взгляни правде в глаза. Сейчас Кормак стал для нас опасен. Ты слишком долго играла с этой марионеткой, и нити поистерлись. Они пока еще не оборвались, но могут порваться в любой момент. Вероятно, он уже пожалел, что выбрал тебя вместо девчонки Мюррей Наш план не терпит сантиментов.
— Ни о каких сантиментах нет речи, — глухо ответила Изабель. — Возможно, я просто устала от всяких интриг, затеваемых ради того, чтобы ты набивал свои карманы деньгами и присваивал чужие земли. Возможно, мне не по себе оттого, что я похоронила стольких мужей. Но не только мои руки обагрены кровью этих мужчин. Ты так же запачкан ею, хотя посматривают подозрительно на меня.
— Это естественно. Я ведь не красавица, способная вскружить голову мужчинам своими сладкими речами и медовыми устами, — усмехнулся Кеннет.
— В его голосе прозвучал сарказм. — Только мужчины могут осудить и повесить нас, и потому у тебя больше шансов, чем у меня, отвести их подозрения. Это будет в последний раз.
— Ты уверен?
— Да. Пока ты будешь плакать над могилой несчастного кузена Раналда, я стану хозяином его земель. Он последний, кто препятствует осуществлению моих желаний.
— Если не считать его отца.
