Затем Кормак мысленно вернулся к привычному оправданию Изабель. Она не сама выбирала себе мужей, и у него не было никаких доказательств существования у нее любовников. Кормак сочувствовал Изабель, но вдруг осознал, что проявление неуважения к Элспет с ее стороны вызывает в нем негодование.
— Это тебя не касается, — холодно заметил он, тем не менее поглаживая ее руку, чтобы смягчить резкость своих слов.
— Как ты можешь так говорить, любовь моя? Кормак пожал плечами:
— Сомневаюсь, что мне удастся все объяснить тебе.
Элспет дважды спасала мне жизнь, и я в неоплатном долгу перед ней и ее кланом. Мы с ней хорошие друзья. — Он был сам удивлен той искренностью, с которой произнес эти слова. — Это все, что тебе надо знать.
«Друзья?» — подумала она. Кормак никогда не говорил так о ней. Значит, Элспет уже завладела частью его души, Это взбесило Изабель. Он ускользал из ее рук. Она почувствовала это в его холодном тоне и инстинктивно сжала руку Кормака, не обращая внимания на досаду, отразившуюся на его лице.
— Прости меня. — Она постаралась изобразить искреннее раскаяние. — Дело в том, что ее присутствие рядом с тобой терзает меня. Во мне заговорила ревность. Я испугалась, что она отнимет тебя у меня. Вот почему я сначала отказалась встретиться с тобой, а потом передумала.
Кормак почувствовал себя виноватым, видя, что Изабель страдает. Это была женщина, которой он дал клятву и на которой, вероятно, скоро женится. Между ними не должно быть секретов, однако он не спешил признаваться в своих отношениях с Элспет и просить прощения.
Кормак обнял Изабель за плечи и привлек к своей груди. Несмотря на то что он не держал ее в своих объятиях почти год, в нем не промелькнуло даже искры желания. Он убеждал себя, что она несчастна и нуждается в утешении, хотя теперь уже не был до конца уверен в этом.
— У тебя нет причин для ревности, — впервые солгал он ей и, к своему удивлению, не почувствовал угрызении совести, как должно бы было быть.
— Я не перенесу, если ты оставишь меня, Кормак.
— Этого никогда не будет, Изабель. Мы связаны данным мной обетом.
— Я знаю, что не имею права удерживать тебя. Мне следовало бы давно освободить тебя от клятвы, которую ты дал, когда мы были почти детьми. Я поступила эгоистично, заставив тебя все эти годы оставаться в одиночестве, не позволяя связать свою судьбу с другой женщиной. Но это потому, что ты очень нужен мне. Ты единственная радость в моей несчастной жизни. Без твоей любви я, наверное, умерла бы.
