"
"— Стоит ли жалеть этого глупца? Хотя, по-моему, ты испытываешь к нему некоторые чувства. И вес же как можно жалеть его, если он связался с такой шлюхой, как Изабель?
— Это не жалость, а сочувствие. Да, я беспокоюсь за его судьбу. Я люблю этого глупого слепца. Думаю, что и он тоже любит меня, хотя еще не понимает этого, В юности он дал клятву Изабель, и вот уже десять лет хранит верность своему слову. Слишком долго объяснять, но поверь, я сделала все возможное и даже невозможное, чтобы заставить его нарушить свою клятву.
Думаю, теперь он начал прозревать, хотя я не уверена, что довела дело до конца. К сожалению, мне не хватило времени. Пока мы разговариваем здесь с тобой, эта дьяволица, кажется, решила посетить гостиницу, где я оставила беззащитного Кормака в постели. — Элспет нахмурилась и резко встала со скамьи. — Эту злую колдунью нельзя подпускать к нему. Она ведь сказала, что вызовет его, когда ей будет нужно.
— Ты видела ее раньше? — спросил Пейтон, наблюдая, как Изабель, соблазнительно покачивая бедрами, направляется к гостинице.
— Да. — Элспет тронула Пейтона за руку, чтобы отвлечь его, и нахмурилась, заметив мечтательную улыбку на его губах.
— Любоваться красотой не вредно, дорогая. — Он снова стал серьезным. — Она считает тебя соперницей.
— Меня? — Элспет нашла смешным такое предположение, так как все считали Изабель неотразимой.
— Да, именно тебя. — Пейтон слегка улыбнулся и поцеловал ее в щеку. — Ты очень привлекательная женщина, Элспет.
— Но ведь она…
— Я знаю. Она красива той красотой, какую воспевают поэты и менестрели, но ведь ты тоже красивая. К тому же у Изабель черная душа. Она знает это и в то же время понимает, что ты обладаешь не только внешней, но и внутренней красотой.
— Кормак не был верен ей в течение прошедших десяти лет.
— Да, но готов спорить, что никто из его случайных женщин не может сравниться с тобой. Ты не какая-нибудь гостиничная шлюха или девица легкого поведения. Ты та, на ком он вполне мог бы жениться, и только ты можешь завладеть его сердцем, которое эта дрянь держит в кулаке столько лет.
Теперь Изабель намеревается еще крепче приковать Кормака к себе, напомнив ему о клятве.
— Это самое страшное напоминание, — тихо сказала Элспет, хотя ей хотелось кричать. И разум, и сердце призывали ее к действию. Она должна броситься в гостиницу и помешать Изабель сделать то, что та задумала.
— Я подожду тебя здесь, — сказал Пейтон.
